О еврейской акции литовского полицейского батальона

Иехиель Дамба родился в 1929 году в маленьком местечке Жаренай Тельшянского уезда.
Катастрофу еврейского народа Иехиель пережил в оккупированной гитлеровцами Литве.
После освобождения Литвы от оккупации работал переводчиком в Тельшяйском уездном отделе НКГБ, откуда в 1948 году был направлен в Каунасскую офицерскую школу начальствующего состава милиции. Закон­чив ее, Дамба получил среднее юридическое образование. Продолжал учиться. Проработал он в советских органах правосудия 8 лет.
В Тельшяй Иехиель вернулся, уволившись из органов, и начал работать главным контролером трикотажной фабрики «Мастис». Здесь он прорабо­тал вплоть до переезда в Вильнюс.
С 1962 года и до выезда из Советского Союза Иехиель занимал долж­ность инженера-контролера в Вильнюсском межгородском бюро техниче­ской инвентаризации — руководил технической бригадой.
С 18 февраля 1970 года Дамба проживает в городе Холон. Первые два с половиной года в Израиле Иехиель работал в отделе конструирования при крупной алюминиевой фабрике возле Ришон ле-Циона. Позже сам стал предпринимателем.
Пять лет Дамба посвятил книге «В кровавом вихре»[*].

В КРОВАВОМ ВИХРЕ

«В редакцию «Военно-исторического журнала» [**]. Я обращаюсь к вам с пись­мом после полученного подтверждения, что высылаемые мною книги «В кровавом вихре», автором которых я являюсь, в Со­ветском Союзе адресаты получают без ка­ких-либо препятствий.

Описанные мною в книге события про­исходили в Литве, и без сомнения, она мо­жет заинтересовать советского читателя. Поэтому я обращаюсь к вам с просьбой определить возможность ее выпуска в стране. Разумеется, после тщательного ее пересмотра и исправления.

Однако главная причина, что заставила меня обратиться к вам,—это просьба о не­которой помощи: вскоре данная книга бу­дет переводиться на многие языки и пред­ставлена широкой читательской аудитории на Западе.

Я описал происходившие давние события так, как сохранила их моя память. Но, воз­можно, следуя своим внутренним поры­вам, где-то допустил оплошность как слу­чайную оговорку, необдуманное слово или же кое-что исказил, описывая некоторые эпизоды, могущие носить враждебную про­паганду против Советского Союза, что я бы не хотел и что, конечно, в мои планы не входило.

В книге среди прочего я затрагиваю во­прос борьбы органов НКГБ с злобным врагом литовского народа — свирепство­вавшими тогда в лесах националистически­ми бандами, многие члены которых при­нимали самое непосредственное участие в зверских убийствах мирных граждан во время гитлеровской оккупации Литвы, а также под лозунгом борьбы за восстанов­ление независимой власти в Литве, уста­новившие кровавый террор в только что освобожденной Литве. Действия этих банд, совершавших чудовищные преступления в те тяжелые послевоенные годы, унесли свыше пятнадцати тысяч жизней, главным образом беззащитных литовских крестьян.

Ввиду того что все описанные мною со­бытия происходили в действительности, я старался органически сочетать художест­венный характер событий с правдой, же­лая с максимальной точностью рассказать о том, чему был очевидцем, что испытал и выстрадал сам. Процесс этот был сло­жен, труден, вылившийся в цепь напряжен­ных поисков воспоминаний, и все это под влиянием незабытой боли, пережитой мною в страшные годы немецкой оккупации.

Испытывая глубокие чувства к Советско­му Союзу, к отважным советским воинам, пролившим свою кровь, освобождая нас, к Литве, к тем лучшим представителям ли­товского народа, оставшимся верным древ­ним традициям гуманизма и человеколю­бия, спасшим жизнь многим обречен­ным, я на многих страницах своей книги описал их подвиги, желая, чтобы благодар­ная память о них навеки осталась на зем­ле.

Поэтому по силе возможности, если найдете нужным, я бы хотел получить совет, какие места в книге, по вашему мне­нию, желательно исправить, почистить или же вообще вырезать, что я, не колеблясь, сделаю.

Мы прекрасно понимаем, что восстанов­ление дипломатических отношений между Израилем и Советским Союзом — это только дело времени. Поэтому было бы целесообразно укреплять те ценности, ко­торые объединяют советскую и израиль­скую демократию, рабочее движение на­ших стран и культурные связи.

Жду вашего ответа. С наилучшими по­желаниями.

ИЕХИЕЛЬ ДАМБА».


[*]Дамба И. В кровавом вихре. — Изра­иль: Мория, 1987.

[**] Письмо публикуется без редактирова­ния.


Мы прочитали роман «В кровавом вих­ре». Автор его, как теперь выражаются, диссидент. А все диссиденты пишут, почти обязательно, про свою покинутую Родину. И. Дамба тоже написал про нашу Вели­кую Отечественную войну, про нашу Ро­дину. Но в отличие от книг других дисси­дентов, И. Дамба в своем романе старает­ся быть максимально объективным и точ­ным. Если очень кратко, то основная мысль автора — «Да воздастся вам!» Что-то по­добное роману «В кровавом вихре» есть в нашей литературе — это роман В. О. Богомолова «В августе сорок четвертого...». Если читатель выразит желание, мы смо­гли бы опубликовать из романа И. Дам­бы отдельные главы. Весь роман опубли­ковать нам не удастся из-за большого объема его и нашего малого объема.

В этом номере предлагаем читателям документ и комментарии к нему из кни­ги И. Дамбы.


«Комиссар гор. Слуцка

СЕКРЕТНО

Слуцк, 30 октября 1941 г.

Господину ГЕНЕРАЛЬНОМУ КОМИССАРУ гор. Минска

ОБ АКЦИИ ЕВРЕЕВ

На основании телефонного разговора от 27 октября 1941 г, письменно сообщаю следующее:

В 8 часов утра 27 октября 1941 г. иэ Каунаса (Литва) прибыл старший лейтенант, который представился как адъютант ко­мандира 12-го литовского полицейского батальона безопасности. Он сообщил, что их батальон получил задание в течение двух дней ликвидировать все еврейское население города. Батальон, состоящий из четырех рот, приступит к исполнению дан­ного приказа немедленно по его прибы­тии. Я ответил ст. лейтенанту, что должен обсудить этот вопрос с командиром дан­ного батальона лично. Спустя полчаса их командир доложил мне о прибытии их ба­тальона и мы обменялись мнениями. Я заявил ему, что абсолютно не согласен, т. е. не готов к проведению такой акции, не подготовив ее заранее, ибо таким об­разом невозможно правильно ее осуще­ствить. Евреи находились на работе в раз­ных местах и не так-то легко было бы их собрать. А, во-вторых, при стихийных рас­стрелах всегда происходят непредусмот­ренные страшные беспорядки. Этого я и хотел избежать. Данный командир обязан был сообщить мне хотя бы за день до его приезда. Я попросил его отложить нача­ло акции на день, но он категорически мне отказал в этом, мотивируя свой отказ тем, что обязан проводить такие же акции и в других городах, а на Слуцк ему отве­дено только два дня. В течение этого вре­мени Слуцк должен быть полностью очи­щен от евреев. Я решительно протестовал, заявив ему, что еврейские акции не долж­ны проводиться самовольно и что боль­шая часть оставшихся евреев в городе — это ремесленники с их семьями, без кото­рых невозможно было бы обойтись, так как они в данное время очень нужны про­изводству. Дальше я указал ему, что сре­ди белорусского населения ремесленников почти нет, и остановятся все жизненно важные производственные предприятия. В конце нашего разговора я объяснил ко­мандиру, что все нужные нам специали­сты имеют выданные им соответствующие удостоверения, и я против того, чтобы их забирали с их рабочих мест. Кроме того, мы договорились, что проживающие в го­роде семьи ремесленников останутся не­тронутыми, но их также переправят в гет­то для селекции, которую проведут мои сотрудники. Командир вроде бы не про­тестовал, и я был уверен, что так они и поступят. Однако спустя несколько часов мне пришлось констатировать, что они во­обще не придерживаются нашего угово­ра. Где только находили евреев, они за­держивали их, сажали на грузовики, уво­зили за город и расстреливали. Ввиду то­го что все специалисты-евреи были ими ликвидированы, предприятия города пол­ностью прекратили работу. Со всех сторон посыпались жалобы. Я тут же решил свя­заться с командиром данного батальона, но он в городе не оказался. Он уехал в Барановичи. Тогда с большим трудом я связался с его заместителем, капитаном. Сообщив ему, что мы с его командиром договорились не трогать специалистов и ремесленников и о том, какой невероят­ный ущерб причинили их действия про­изводственному хозяйству, я просил не­медленно приостановить акцию. Капитан очень удивился. Он сказал, что получил приказ командира очистить весь город от евреев, не делая исключений, точно так, как он это делал в других городах. Даль­ше он сказал, что эта акция проводится из политических соображений и экономи­ческие факторы в данное время не игра­ют никакой роли. Однако на основании мо­их настойчивых требований под вечер ак­ция была приостановлена.

Я должен с сожалением признать, что их действия граничили с садизмом. Весь город выглядел ужасающе. С неописуемой жестокостью литовцы из данного поли­цейского батальона выгоняли из домов ев­реев. По всему городу слышались выстре­лы. На некоторых улицах появились горы трупов расстрелянных евреев. Перед убий­ствами их жестоко избивали чем только могли: палками, резиновыми шлангами, прикладами, не щадя ни женщин, ни даже детей. О еврейской акции не могло боль­ше быть и речи, это было похоже на на­стоящие акты вандализма. Я со своими сотрудниками все время находился в го­роде и старался спасти то, что еще можно было спасать. Были случаи, что я с ре­вольвером в руках выгонял этих литовцев с предприятий. Подчиненные мне жандар­мы выполняли мои распоряжения, но они должны были поступать очень осторожно, ибо улицы города простреливались.

Во время расстрелов за городом я не участвовал и о происходящем там ничего не могу написать. Однако следует отме­тить, что спустя довольно много времени после акции из закопанных ям все еще выползали раненые.

Многие белорусы, которые доверялись нам, после этой еврейской акции очень встревожены. Они настолько напуганы, что не смеют в открытую выражать свои мысли, однако уже раздаются голоса, что этот день не принес Германии чести и он не будет забыт.

Думаю, что после этой акции мы поте­ряли доверие граждан к нам, которое мы с большим трудом приобрели. Пройдет много времени, пока мы его восстановим.

Заканчивая, я должен отметить, что во время акции солдаты данного полицейско­го батальона грабили не только евреев. Много домов белорусов были ими ограб­лены. Они забирали все, что только могло пригодиться: обувь, кожу, ткани, золото и другие ценности. По рассказам солдат вермахта, они брутально, вместе с кожей, стаскивали кольца с пальцев своих жертв. Даже склад, в котором хранилось имуще­ство гражданских учреждений, тоже был ограблен. В казармах, куда их распреде­лили, были проломлены и высажены рамы окон и дверей, которые они использовали для вечерних костров.

Во вторник я получил обещание от адъютанта командира, что в городе их полицейские больше не появятся, однако назавтра же моими людьми были задержа­ны двое из них при осуществлении гра­бежа.

Ночью со вторника на среду данный батальон оставил город. Они уехали по направлению к Барановичам. Жители Слуцка были очень обрадованы этой вестью.

Это все, что могу сообщить. Вскоре приеду в Минск для обсуждения описыва­емого мною происшествия. Надеюсь, в ближайшее время вернуть в городе спо­койствие и наладить хозяйство.

Прошу выполнить только одно мое же­лание: в дальнейшем оградить меня от этого полицейского батальона.

КАРЛ».


Даже у гитлеровца возникло чувство возмущения садистскими действиями ли­товских палачей.

В своей газете «КАРИС» за декабрь 1941 г. эти убийцы, описывая свои опера­ции, как бы между прочим писали, что их действиям мог бы позавидовать сам Нерон...

Невозможно понять, как такой добро­душный, гордый, обладающий чувством собственного достоинства литовский на­род, веками окружавший нес заботой, про­тивореча историческим традициям, поро­дил банду кровожадных убийц, которые с необыкновенной жестокостью, перед ко­торой бледнеют самые страшные преступ­ления, совершенные когда-либо, уничто­жили более 90 проц. еврейского населе­ния Литвы, поставив таким образом свою страну на первое место в кровавом спис­ке по уничтожению евреев Европы.

Кровавый отпечаток, который эти убий­цы, павшие до уровня диких зверей, на­ложили на свой честный литовский народ, не смыть многим поколениям.

Каждая пядь литовской земли пропи­тана невинной еврейской кровью. По всей Литве рассеяны массовые могилы евреев, жертв дикого разгула палачей.

После 18 декабря 1940 года, когда вер­ховное главнокомандование вооружен­ных сил фашистской Германии утвердило директиву № 21 под зашифрованным наз­ванием «План Барбаросса» — уничтожение Советской Армии и молниеносный захват Советского Союза, были созданы четыре оперативные группы, обозначенные буква­ми А, Б, Ц, Д. Они должны были следо­вать за наступающими частями вермахта и очищать тыл: убивать мирных граждан, которые могли показаться им подозри­тельными, расстреливать непокорных.

Помиловать их разрешалось лишь в том случае, если подозреваемый действи­тельно докажет, что убил хотя бы одного еврея. За несколько дней до нападения на Советский Союз все начальники данных оперативных групп и команд были созва­ны в Прец, где представитель Главного имперского управления Штрехенбах со­общил им устный приказ начальника не­мецкой полиции и СС Гиммлера и началь­ника гестапо и СД Гейдриха: оператив­ным группам дается особое поручение — ликвидация еврейского населения...

В каждой такой оперативной группе бы­ло по 700—800 головорезов».

Публикацию подготовил полковник В. П. КРИКУНОВ


Источник - Военно-исторический журнал, 1990, №2, с. 85-86.

Comments are closed.