За Уралом. Американский рабочий в русском городе стали

Эта книга - документальное свидетельство рабочего, очевидца и участника строительства Магнитки. В 1931 г., увлекшись идеей построения нового общества в Советском Союзе, Д.Скотт приехал в Магнитогорск. Работая сварщиком, затем, после окончания строительства, - мастером цеха, он пять лет прожил среди советских людей. Яркое, эмоциональное описание жизни рабочих содержит множество интересных деталей и подробностей и представляет собой хронику событий и судеб советских людей в годы первой пятилетки.

ВПЕЧАТЛЕНИЯ

10 марта 1938 года

Я только что провел две недели, путешествуя по Уралу, где посетил Свердловск, Магнитогорск и Челябинск. Постараюсь подытожить для Вас впечатления от поездки, которые я сравниваю с моим предыду­щим опытом жизни на Урале и особенно в Магнитогорске в период с 1932 по 1937 год.

Во-первых, должен отметить, что. с одной стороны, стало больше продовольственных товаров, причем качество их улучшилось, а иены снизились, и вообще обслуживание населения в этих трех городах Урала стало более сносным и даже лучше, чем в .Москве. Во-вторых, по сравнению с прошлым годом положение на Урале изменилось к лучшему.

С другой стороны, у меня сложилось впечатление, что кампания политических арестов расширяется и местные власти более напуганы, чем год назад.

Материальные условия.

В Свердловске, Челябинске и Магнито­горске в продаже было масло, но его продавали с ограничениями. Нельзя было купить его столько, сколько захочется. Иногда прода­вали масло высшего качества по 15 руб. 50 коп. или 13 руб. 50 коп. за килограмм. Однако большая часть масла была низкого качества — от 5 до 8 рублей за килограмм.

Крупы, мука и другие продукты были в довольно большом выборе. Молоко можно было купить ежедневно и в магазинах, и у частных торговцев на улице. Магазинная цена составляла I руб. 50 коп. за литр, частники продают его по цене от I руб. 80 коп. до 2 рублей за один литр.

Одежды было гораздо больше, чем год назад, и выбор был обычно лучше, чем в Москве, особенно это касается мужской, женской и дет­ской обуви. Цены держались в пределах от 20 рублей за обувь для самых маленьких, мужскую и женскую матерчатую обувь и обувь на резиновой подошве до 200 рублен за самые лучшие женские вечер­ние туфли. Сравнительно хорошие мужские кожаные ботинки можно было купить* за 150 рублей. Рабочий может за 60 рублей приобрести кожаные ботинки на резиновой подошве не самого лучшего качества.

Полушерстяные женские и мужские пальто продавались по цене около 400 рублей, что значительно превышает среднюю ежемесячную заработную плату на промышленных предприятиях. Что касается тек­стильных изделий, то я обнаружил, что Магнитогорск в этом отно­шении снабжается хуже, чем Свердловск и Челябинск. Однако во всех трех городах очень трудно приобрести костюмы, а штучные товары и ткани в кусках практически невозможно купить.

В этой связи хочу сказать, что в Челябинске я видел, как чело­век пятьдесят стояли в очереди за шерстяной материей, а другая оче­редь приблизительно такой же длины выстроилась в этом же магазине за мужскими нижними рубашками. Я также видел в Свердловске женщин, стоявших в длинной очереди за чулками.

Что касается электротоваров, инструментов и тому подобных вещей, то уверен, что уральские города снабжаются лучше, чем Москва. Здесь есть в продаже советские пишущие машинки за 9500 руб­лей, электропылесосы за 400 рублей и различные домашние электро­приборы по ценам, вполне доступным высокооплачиваемым рабочим и техникам. Имеется также большой выбор кухонной посуды и фар­фора но довольно-таки приемлемым ценам.

Здесь легче найти и снять комнату, чем в Москве, причем плата за нее будет несколько ниже. Зарплата приблизительно такая же, как и в Москве.

Во время своего путешествия я пришел к выводу, что уровень жизни населения постепенно повышается и что среднему, хорошо оплачиваемому рабочему становятся доступными многие материальные блага, а я считаю, что именно в этом средний советский гражданин заинтересован больше, чем в чем-либо еще.

Ни разу за время путешествия я не видел никаких признаков голода или нехватки продовольствия. Во всех поездах, на всех железно­дорожных вокзалах и станциях есть буфеты, где можно купить булочки, хлеб, колбасу, сыр, а иногда масло. Цены на некоторые продукты ниже, чем в Москве. Например, апельсины стоят 1 рубль 25 коп., а сыр — 12 рублей килограмм.

Таким образом, кажется, что все люди, находящиеся на свободе, работают и пользуются жизненными благами больше, чем когда-либо за последние несколько лет. Но многие лишены свободы, и именно с этим связаны у меня отрицательные впечатления от путешествия.

Терроризм.

Процесс чисток идет здесь в более широком масштабе, чем в столице. Я не заметил ничего, что указывало бы на его спад. Местные руководите™ до смерти перепуганы. Например, в Челя­бинске я заходил в горком партии, к главному редактору местной газеты, в управление милиции и разговаривал со многими людьми. Никто из них не хотел мне сказать, какова численность населения города. У меня были рекомендательные письма из Народного комис­сариата по иностранным делам, но никто не обращал на них внимания. Бюрократия боится говорить иностранцу что бы то ни было.

Невозможно было даже приблизиться к большим фабрикам и заводам. Вскоре мне сообщили, что теперь экскурсии на предприятия не проводятся.

Я узнал главную причину испуга руководящих работников: боль­шинство из них были новыми людьми, пришедшими на смену арестован­ным или расстрелянным. В Магнитогорске, где я раньше работал, у меня еще остались друзья, мне стало известно, что партийная организация города три раза подвергалась чисткам за последние три года. Каждый раз. когда что-то случалось с первым секретарем горкома партии, он тянул за собой практически всех работников аппа­рата. Первым из партийных лидеров, ставших жертвами чисток, был^ Ломинадзе, старый большевик, находившийся в оппозиции и застрелив-' шийся через несколько дней после убийства Кирова. Вторым стал Хитаров, тоже старый большевик, арестованный в Челябинске. Третьим был Берман, арестованный три месяца назад. Один из его братьев, насколько мне известно, все еще является начальником управления лагерей Наркомата внутренних дел (ГПУ) в Белоруссии. Другой  брат Бермана продолжает занимать пост наркома связи

Советского Союза. Неудивительно, что большинство местных руково­дителей  всего боятся. Все те люди, с которыми мы беседовали, не произнесут ни слова до тех пор, пока не позвонят куда-то и не поговорят о чем-то торопливым шепотом.

Один из этапов проведения чисток (который не настолько заметен в Москве, как мне кажется) — это арест жен и членов семьи жертвы. Из случайных разговоров с друзьями я узнал, что во всех трех городах жены и семьи всегда арестовывались вместе с обвиняемыми и получали срок заключения согласно статье 50 Уголовного кодекса РСФСР. Женам обычно вменялось в вину недонесение властям о пре­ступной деятельности их мужей. Их обычно приговаривали на срок от шести .месяцев до десяти лет. Детей, за исключением грудных, отбирали. По всей вероятности, матери больше никогда их Не увидят, поскольку воспитанием займется государство на том основании, что предатели, шпионы и подобные им люди не могут воспитывать детей в стране социализма.

Когда разговариваешь не с чиновниками низшего и среднего звена, а с более или менее обычными, средними советскими граж­данами в поездах, у них дома и т. д.. то кажется, что они боятся всего несколько меньше, чем это можно было бы ожидать. Некоторые из тех, с кем я разговаривал в поезде, и несколько моих друзей высказывались достаточно свободно, причем общая тенденция их вы­сказываний отнюдь не полностью совпадала с политической линией передовиц газеты «Правда».

Основная масса рабочих (за исключением, конечно, иностранных рабочих), по-видимому, совсем не была затронута Процессом чисток. Насколько мне известно, количество арестованных рабочих составляет очень небольшой процент. В большинстве случаев жертвами чисток являются чиновники всех рангов, инженеры и т. д.

Зачастую рабочие даже радуются, когда арестовывают какую- нибудь «важную птицу», руководителя, которого они по какой-то причине невзлюбили. Рабочие также очень свободно высказывают критические мысли как на собраниях, так и в частных беседах. Я слышал, как они используют сильнейшие выражения, говоря о бюрократии и плохой работе отдельных лиц или организаций.

Ситуация в промышленности.

Я могу дать следующую оценку положению в промышленности на Урале. Все еще сильно ощущается нехватка угля. Один из способов решения этого вопроса — экономия электроэнергии, поскольку все уральские электростанции работают на угле. В Магнитогорске электроэнергию в жилых домах отключают с 9 часов утра до 5 часов вечера и с 2 часов ночи до 5 утра. В начале февраля в этом регионе Урала начинает темнеть с 5 часов пополудни и темно до 8 часов утра. Такая система экономии не позволяет пользоваться утюгами, электроплитами и т. п. в дневное время. Она также мешает старому русскому обычаю спать при свете, чтобы клопы не вылезали из щелей.

Количество продукции, выпускаемой Магнитогорским металлурги­ческим комбинатом, возрастает. Ежедневная выработка чугуна дости­гает 4500 тонн, а выработка стали — еще больше. Однако Челябин­ский тракторный завод изготовляет только около сорока единиц про­дукции в сутки. Несколько лет назад этот завод производил 50 ты­сяч тракторов в год. Такое снижение было вызвано прежде всего тем, что начали использовать дизельные двигатели, и, возможно, частично еще и тем, что часть заводского оборудования была продана «Станкострою» — большому челябинскому заводу, производя­щему танки для Красной Армии (как мне удалось узнать из-надеж­ных местных источников информации).

Стало абсолютно невозможно попасть на большой Уральский завод тяжелого машиностроения в Свердловске. Это огромный, хорошо построенный завод. Я бывал на нем в 1932 году и еще раз в 1939 году. В литейных цехах — лучшее американское, английское и немецкое оборудование, и сам завод, если сравнить его с заводом компании «Дженерал электрик» в Шенектади, производит благоприятное впе­чатление. Согласно местным источникам информации, здесь строят подводные лодки, которые потом в разобранном виде отправляют на север и Дальний Восток.

Железные дороги, насколько я могу судить, находятся в хорошем состоянии. Я видел много товарных составов, большая часть которых двигалась в восточном направлении. На двух станциях я увидел и поезда, перевозящие заключенных; они также шли на восток. Их охра­няли солдаты из военных подразделений, вооруженные винтовками. Окошечки этих товарных вагонов находились так высоко и были на­столько малы, что невозможно было увидеть даже головы заключен­ных.

Поезда идут по железным дорогам с большей скоростью, чем раньше. Например, в 1932 году путь от Москвы до Магнитогорска занимал четверо с половиной суток, в 1934 году — трое с полови­ной суток, а теперь только двое с половиной суток. Полотно желез­ных дорог также улучшилось, во многих' местах насыпан балласт, а не песок, который ранее использовался на всех железных дорогах Центральной России. Пассажирские поезда, как всегда, переполнены, и на каждой станции можно увидеть очереди за билетами. Повсюду много крестьян, нагруженных грубыми холщовыми мешками, в которые сложено все принадлежащее им имущество. Они едут на восток — в те места, где правительство дает нм земельные участки и помогает устроиться на новом месте.

Насколько я мог убедиться, нигде нет никаких признаков про­явления народного недовольства или беспорядков. Я полагаю, что на Урале народ считает, будто существующий режим дал и дает им больше товаров и жизненных благ, чем у них было раньше. Возможно, до тех пор, пока советский режим не сможет сделать так, чтобы люди работали, и обеспечить им возможность покупать веши, необ­ходимые для удовлетворения их небольших запросов, он будет суще­ствовать очень долго. Не приходится сомневаться, что лишь весьма немногие считают дело революции преданным и что необходимо предо­ставить больше демократии и свободы; интересы рабочих по большей части весьма ограниченны и не распространяются дальше достиже­ния того уровня, который обеспечивает получение примитивных удобств и удовлетворение элементарных желаний. Сегодня люди на Урале ра­ботают, едят, покупают повседневно необходимые товары и, по-моему, не будут устраивать беспорядки. Думаю, дело постепенно идет к тому, что экономическая битва будет выиграна.

Comments are closed.