Документы февральской революции

Документы къ «Воспоминаніямъ» ген. А. Лукомскаго.[*]


[*] Послѣ составленія описанія Государственнаго переворота по своимъ воспоминаніямъ и по тѣмъ документамъ, которые у меня сохранились, я получилъ нѣкоторыя дополнительныя данныя и цѣлый рядъ документовъ, относящихся къ этому періоду, вывезенныхъ генераломъ Рузскимъ изъ Пскова на Кавказъ.

 Къ сожалѣнію среди этихъ документовъ нѣтъ нѣкоторыхъ важныхъ телеграммъ, которыми обмѣнялись между собой генералъ Алексѣевъ и генералъ Рузскій. Такъ напримѣръ, нѣтътелеграммы отъ генерала Рузскаго, которой, по приказанію Госу­даря, на штабъ Верховнаго Главнокомандующаго возлагалось порученіе о составленіи проекта Манифеста объ отреченіи отъ престола.

 Приводимые ниже документы показываютъ, что я, въ своихъ «воспоминаніяхъ», допустилъ нѣсколько серьезныхъ ошибокъ:

 

  1. Телеграмма генерала Алексѣева на имя Главнокомандующих въ которой указывалось, что создавшаяся обстановка требуетъ отреченія Государя отъ престола, послана не до пріѣзда Государя въ Псковъ, а уже во время пребыванiя тамъ Его Величества.
  2. Распоряженіе объ отправленіи войскъ съ сѣвернаго и западнаго фронтовъ для подавленія мятежа въ Петроградѣ было отдано вечеромъ 27 февраля (12 марта).
  3. Генералъ Ивановъ, съ Георгіевскимъ батальономъ, прибылъ въ Царское Село не 28 февраля (13 марта), а 1/14 марта.
  4. Дѣятельность генерала Иванова въ Царскомъ Селѣ и Петроградѣ и не могла привести къ какимъ либо положительнымъ результатамъ, ибо 2/15 марта онъ получилъ телеграмму отъ Государя ничего не предпринимать до пріѣзда Государя въ Царское Село и до личнаго доклада. Въ ночь съ 1/14 на 2/15 марта послѣдовало Высочайшее повелѣніе вернуть обратно на фронтъ войска, посланныя въ Петроградъ.
  5. Увѣдомленіе о томъ, что изъ Петрограда въ Псковъ отправляется депутація къ Государю, было получено въ Ставкѣ не 1/14,  а 2/15    марта.
  6. О составленіи проекта манифеста объ отреченіи отъ престола генералъ Рузскій могъ сообщить въ Ставку лишь 2/15 марта, послѣ 15 часовъ.
  7. Изъ поѣзда, съ которымъ 8/21 марта Государь уѣхалъ изъ Могилева, былъ удаленъ только адмиралъ Ниловъ. Графу Фредериксу и генералу Воейкову еще раньше было сообщено генераломъ Алексѣевымъ, по требованію изъ Петрограда, что имъ не разрѣшается ѣхать въ Царское Село вмѣстѣ съ Государемъ.                          А. Л.

 

Телеграмма предсѣдателя Государственной Думы на имя Главнокомандующаго сѣвернаго фронта генералъ-адъютанта Рузскаго[*].

 

27 февраля 1917 года.

 «Волненія, начавшіяся въ Петроградѣ, принимаютъ стихійный характеръ и угрожающіе размѣры. Основы ихъ недостатокъ печенаго хлѣба и слабый подвозъ муки, внушающій панику; но главнымъ образомъ полное недовѣріе къ властп, неспособной вывести страну изъ тяжелаго положенія. На этой почвѣ несомнѣнно разовьются событія, сдержать который можно временно цѣной пролитія крови мирныхъ гражданъ, но которыхъ, при повтореніи, сдержать будетъ невозможно; Движеніе можетъ пере­броситься на желѣзныя дороги и жизнь страны замретъ въ самую тяжелую минуту. Заводы, работающіе на оборону въ Петроградѣ, останавливаются за недостаткомъ топлива и сырого матеріала, рабочіе остаются безъ дѣла, и голодная, безработная толпа вступаетъ на путь анархіи, стихійной и неудержимой. Желѣзнодорожное сообщеніе по всей Россін въ полномъ разстройствѣ. На югѣ изъ 63 доменныхъ печей работаютъ только 28 ввиду отсутствія подвоза топлива и необходимаго матеріала. На Уралѣ изъ 92 доменныхъ печей остановились 44, и производство чугуна, уменьшаясь изъ дня въ день, грозитъ крупнымъ сокращеніемъ производства снарядовъ.

Населеніе, опасаясь неумѣлыхъ распоряженій власти, не везетъ зерновыхъ продуктовъ на рынокъ, останавливая этимъ мельницы, и угроаа недостатка муки встаетъ во весь ростъ передъ арміей и населеніемъ.

Правительственная власть находится въ полномъ параличѣ и совершенно без помощна возстановить нарушенный порядокъ. Россіи грозитъ униженіе и позоръ, ибо война при такихъ условіяхъ не можетъ быть побѣдоносно окончена. Считаю единственнымъ и необходимымъ выходомъ изъ создавшагося положенін безотлагатель­ное призваніе лица, которому можетъ вѣрить вся страна и которому будетъ поручено составить правительство, пользующееся довѣріемъ всего населенія. За такимъ правительствомъ пойдетъ вся Россія, одушевленная вполнѣ вѣрой въ себя и въ своихъ руководителей. Въ этотъ небывалый по ужасающимъ послѣдствіямъ и страшный часъ иного выхода на свѣтлый путь нѣтъ, и я ходатайствую передъ Вашимъ Высокопревосходительствомъ поддержать это мое убѣжденіе передъ Его Величествомъ, дабы предотвратить возможную катастрофу. Медлить больше нельзя, промедленіе смерти подобно. Пресѣдатель Государственной Думы Родзянко.»

Отмѣтка на телеграммѣ генерала Рузскаго:

«Очень жаль, что съ 24 по 27 февраля неудосужились сообщить о томъ, что дѣлается въ Петроградѣ. Надо думать, что и до 24 были признаки нарождающагося не­довольства, грозящаго волненіями, а также и объ агитаціи среди рабочихъ и гарнизона Петрограда. Объ этомъ тоже не потрудились, можетъ быть и съ цѣлью, сообщить на фронтъ.»


[*] Сокращенныя названія въ телеграммахъ:«Наштаверх, Главкосѣв и проч. мною замѣнены полными наименованиями: Начальникъ Штаба Верховнаго Главнокоманду­ющаго, Главнокомандующій сѣвернаго фронта и т. д.       А. Л.

 

Телеграмма генерала Руэскаго.

Ставка. Его Императорскому Величеству Государю Императору.

Почитаю долгомъ представить на благовоззрѣніе Вашего Величества полученную мною отъ предсѣдателя Государственной Думы телеграмму, указывающую на грозное положеніе въ столицѣ и внутри Государства, вызывающее тревогу за судьбу Родины. Хотя армія остается проникнутой сознаніемъ долга и желанія довести войну до побѣднаго конца, тѣмъ не менѣе на ней непосредственно начинаютъ отражаться послѣдствія продовольственной и желѣзнодорожной неурядицъ, а доходящія на фронтъ свѣдѣнія о тяжеломъ кризисѣ, переживаемомъ населеніемъ, и о волненіяхъ въ Петроградѣ могутъ въ будущемъ создать условія весьма неблагопріятныя.

Нынѣ армія заключаетъ въ своихъ рядахъ представителей всѣхъ классовъ, профессий и убѣжденій, почему она не можетъ не отразить въ себѣ настроеніе страны. Поэтому дерзаю всеподданнѣйше доложить Вашему Величеству о крайней необходимости принять срочныя мѣры, которыя могли бы успокоить населеніе, вселить въ него довѣрье и бодрость духа, вѣру въ себя и свое будущее. Эти мѣры, принятыя теперь, наканунѣ предстоящаго оживленія боевой дѣятельности на фронтѣ, вольютъ новыя силы въ армію и народъ для проявленія дальнѣйшаго упорства въ борьбѣ съ врагомъ; позволяю себѣ думать, что при существующихъ условіяхъ мѣры репрессіи могутъ скорѣй обострить положеніе, чѣмъ дать необходимое, длительное удовлетвореніе.

№ 1147. Рузскій. 27 февраля.

Телеграмма военнаго министра

Ставка. Начальнику Штаба Верховнаго Главнокомандующаго, копія Главно­командующему Сѣвернаго фронта.

Положеніе въ ІІетроградѣ становитсл весьма серьезнымъ; военный мятежъ не многими оставшимися вѣрнымн долгу частями погасить пока не удается, напротивъ того, многія части постепенно присоединяются къ мятежннкамъ. Начались пожары, бороться съ коими нѣтъ средствъ. Необходимо спѣшное прибытіе дѣйствительио надежныхъ частей, при томъ въ достаточномъ количествѣ для одновременныхъ дѣйствій въ различныхъ частяхъ города.

№197. Бѣляевъ. 27 февраля.

Разговоръ по аппарату начальника штаба Верховнаго Главно­командующего съ начальникомъ штаба сѣвернаго фронта:

У аппарата Начальникъ Штаба. Доложите объ этомъ генералу Данилову.

У аппарата генералъ Даниловъ.

Здравствуйте Юрій Никифоровичъ. Ссылаюсь на телеграмму Главнокоманду­ющему сѣвернымъ фронтомъ Военнаго министра отъ сегодняшняго числа № 197.

Государь Императоръ повелѣлъ:

Генералъ-адъютанта Иванова назначить Главнокомандующимъ Петроградскаго военнаго округа; въ его распоряженіе, возможно скорѣй, отправить отъ войскъ сѣвернаго фронта въ Петроградъ два кавалерійскихъ полка, по возможности изъ на­ходящейся въ резервѣ 15-й дивизіи, два пѣхотныхъ полка изъ самыхъ прочныхъ, на­дежныхъ, одну пулеметную команду Кольта для Георгіевскаго батальона, который ѣдетъ изъ Ставки. Нужно назначить прочныхъ генераловъ, такъ какъ, повидимому, генералъ Хабаловъ растерялся, и въ распоряженіе генерала Иванова нужно дать надежныхъ, распорядительныхъ и смѣлыхъ помощниковъ. Войска нужно отправить съ ограниченнымъ обозомъ и организовать подвозъ хлѣба и припасовъ распоряженіемъ фронта, такъ какъ трудно сказать, что творится сейчасъ въ Петроградѣ и возможно ли тамъ обезпечить войска заботами мѣстнаго гарнизона. Обстоятельства требуютъ скораго прибытія войскъ, поэтому прошу очень соотвѣтствующихъ распоряженій и сообщите мнѣ, какіе полки будутъ назначены, для увѣдомленін генерала Иванова, который ускоренно отправляется 28 февраля съ Георгіевскимъ батальономъ. Такой же силы нарядъ послѣдуетъ отъ западнаго фронта, о чемъ иду говорить съ генераломъ Квѣцинскимъ[*].

Минута грозная и нужно сдѣлать все для ускоренія прибытія прочныхъ войскъ. Въ этомъ заключается вопросъ нашего дальнѣйшаго будущаго. До свиданія. Алексѣевъ.

Могу ли предложить одинъ вопросъѣ Даниловъ.

Если не продолжительный, то слушаю.

Сколько слѣдуетъ послать генераловъ, въ качествѣ помощниковъ генерала Ива­новаѣ Такъ какъ я понялъ, что во главѣ каждой бригады пѣхотной и кавалерійской нужно имѣть по одному генералу, то должны ли быть отправлены бригадные коман­диры дивизій, или же генералы могли бы быть посланы отъ другихъ частей; тогда былъ бы шире выборъ и можно было бы отправить особъ смѣлыхъ и рѣшительныхъ. Даниловъ.

Конечно, было бы лучше, если бы оба генерала имѣли подъ командой свои полки, хорошо имъ извѣстные и на которые они могли бы имѣть нравственное вліяніе; но рѣшеніе этого вопроса я предоставляю Вамъ въ зависимости отъ того, кто командуетъ тѣми частями, кои отправятся въ Петроградъ. Ничего не имѣю, если поѣдутъ на­чальники дивнзій, такъ какъ имъ прійдется подчинить тѣ запасныя части Петро­градскаго гарнизона, которыя останутся вѣрными своему долгу. Алексѣевъ.

Слушаю, понялъ и будетъ исполнено. Даниловъ.

21 часъ 27 февраля.


[*] Былъ Начальникомъ Штаба Западнаго фронта.

Телеграмма начальника Штаба Верховнаго Главнокомандую­щего, генерала Алексѣева , на имя всѣхъ Главнокомандующихъ, посланная 28 февраля (13 марта)

Сообщаю для оріентировки: Двадцать шестого въ тринадцать часовъ сорокъ минутъ получена телеграмма генерала Хабалова о томъ, что двадцать пятаго февраля толпы рабочихъ, собиравшіяся въ различныхъ частяхъ города, были неоднократно разгоняемы полиціей и воинскими частями. Около семнадцати часовъ у Гостиннаго Двора демонстранты запѣли революціонныя пѣсни и выкинули красные флаги. На предупрежденіе, что противъ нихъ будетъ примѣнено оружіе, изъ толпы раздалось нѣсколько револьверныхъ выстрѣловъ, и былъ раненъ одинъ рядовой. Взводъ драгунъ спѣшился и открылъ огонь по толпѣ, при чемъ убито трое и ранено десять человѣкъ. Толпа мгновенно разсѣялась. Около восемнадцати часовъ въ нарядъ конныхъ жандармовъ была брошена граната, которой раненъ одинъ жандармъ и лошадь. Вечеръ прошелъ относительно спокойно. Двадцать пятаго февраля бастовало двѣсти сорокъ тысячъ рабочихъ. Генераломъ Хабаловымъ было объявлено о воспрещеніи скопленія народа на улицахъ и подтверждено, что всякое проявление безпорядка будетъ подавляться силой оружья. По донесенію генерала Хабалова съ утра двадцать шестого февраля въ городѣ спокойно. Двадцать шестого въ двадцать два часа получена теле­грамма отъ предсѣдателя Государственной Думы Родзянко, сообщавшаго, что волненія, начавшіяся въ Петроградѣ, принимаютъ стихійный характеръ и угрожающіе размѣры и что начало безпорядковъ имѣло въ основаніи недостатокъ печеннаго хлѣба и слабый подвозъ муки, внушающій панику. Двадцать седьмого Военный Министръ всеподданнѣйше доноситъ, что начавшіися съ утра въ нѣкоторыхъ войсковыхъ частяхъ волненія твердо и энергично подавляются оставшимися вѣрными своему долгу ротами и батальонами. Бунтъ еще не подавленъ, но Военный Министръ выражаетъ увѣренность въ скоромъ наступленіи спокойствія, для достиженія коего принимаются безпощаднын мѣры.

Предсѣдатель Государственной Думы двадцать седьмого, около полудня, сообщаетъ, что войска становятся на сторону населенія и убиваютъ своихъ офицеровъ.

Генералъ Хабаловъ двадцать седьмого около полудня всеподданнѣйше доносить, что одна рота запасного батальона Павловскаго полка двадцать шестого февраля заявила, что не будетъ стрѣлять въ народъ. Командиръ батальона этого полка раненъ изъ толпы. Двадцать седьмого февраля учебная команда Волынскаго полка отказалась выходить протнвъ бунтовщиковъ и начальникъ ея застрѣлился. Затѣмъ эта команда, съ ротой этого же полка, направилась въ расположеніе другихъ запасныхъ батальоновъ и къ нимъ начали присоединяться люди этихъ частей. Генералъ Хабаловъ проситъ о присылкѣ надежныхъ частей съ фронта. Военный Министръ къ вечеру двадцать седьмого февраля сообщаетъ, что батарея, вызванная изъ Петергофа, отказалась грузитъся на поѣэдъ для слѣдованія въ Петроградъ. Двадцать седьмого февраля, между двадцати однимъ часомъ и двадцатью двумя, дано указаніе Главнокомандующимъ сѣвернаго и западнаго фронтовъ отправить въ Петроградъ съ каждаго фронта по два кавалерійскихъ и по два пѣхотныхъ полка съ энергичными генералами во главѣ бригадъ и по одной пулеметной комапдѣ Кольта для Георгіевскаго батальона, ко­торый приказано направить двадцать восьмого февраля въ Петроградъ иаъ Ставки.

По Высочайшему повелѣнію Главнокомандующимъ Петроградскимъ военнымъ округомъ съ чрезвычайными полномочіями и подчиненіемъ ему всѣхъ министровъ назначенъ генералъ-адъютантъ Ивановъ.

Двадцать седьмого, около двадцати четырехъ часовъ, мною сообщено Главнокомандующимъ о необходимости подготовить мѣры къ тому, чтобы обезпечить во что бы то ни стало работу желѣзныхъ дорогъ.

Двадцать седьмого, послѣ девятнадцати часовъ, Военный Министръ сообщаетъ, что положеніе въ Петроградѣ становится весьма серьезнымъ. Военный мятежъ не­многими вѣрными долгу частями погасить не удается, и войсковыя части постепенно присоединяются къ мятежникамъ. Начались пожары. Петроградъ объявленъ въ осадномь положеніи. Двадцать восьмого, въ два часа, послана телеграмма отъ меня Главнокомандующимъ сѣвернаго и западнаго фронтовъ о направленіи въ Петроградъ, сверхъ уже назначенныхъ войскъ, еще по одной пѣшей и конной батареѣ отъ каждаго фронта.

Двадцать восьмого, въ три часа, мною послана телеграмма командующему вой­сками Московскаго военнаго округа о принятіи необходимыхъ мѣръ на случай, если безпорядки перекинутся въ Москву и объ обезпеченіи работы желѣзнодорожнаго узла и прилива продовольствія.

Двадцать восьмого февраля, въ часъ, отъ генерала Хабалова получена теле­грамма на Высочайшее имя, что онъ возстановить порядка въ столицѣ не могъ. Боль­шинство частей измѣнило своему долгу и многіе перешли на сторону мятежниковъ. Войска, оставшіяся вѣрными долгу, послѣ борьбы въ продолженіи всего дня, понесли большія потери.

Къ вечеру мятежники овладѣли большей частью столицы и оставшіяся вѣрными присягѣ небольшія части разныхъ полковъ стянуты у Зимняго Дворца.

Двадцать восьмого февраля, въ два часа, Военный Министръ сообщаетъ, что мятеж­ники заняли Маріинскій Дворецъ и тамъ находятся члены революціоннаго правитель­ства. Двадцать восьмого февраля, въ восемь часовъ двадцать пять минутъ, генералъ Хабаловъ доноситъ, что число оставшихся вѣрными долгу уменьшилось до шестисотъ человѣкъ пѣхоты и до пятисотъ всадниковъ при пятнадцати пулеметахъ и двѣнадцати орудіяхъ, имѣющихъ всего восемьдесятъ патроновъ и что положеніе до чрезвычайности трудное.

Головной эшелояъ пѣхотнаго полка, отправляемый съ сѣвернаго фронта, подойдетъ къ Петрограду примѣрно къ утру перваго марта.

Государь Императоръ, въ ночь съ 27 на 28 февраля, изволилъ отбыть въ Царское Село. По частнымъ свѣдѣніямъ революціонное правительство вступило въ управленіе Петроградомъ, объявивъ въ своемъ манифестѣ переходъ на его сторону четырехъ гвардейскихъ запасныхъ полковъ, о занятіи арсенала, Петропавловской крѣпости, главнаго артиллерійскаго управленія.

Только что получена телеграмма Военнаго министра, что мятежники во всѣхъ частяхъ города овладѣли важнѣйшими учреждеяіями. Войска подъ вліяніемъ утомленія и пропаганды бросаютъ оружіе, переходятъ на сторону мятежниковъ, или ста­новятся нейтральными. Все времн на улицахъ идетъ безпорядочная стрѣльба; всякое движеніе прекращено; появляющихся офицеровъ и нижнихъ чннопъ на улицахъ разоружаютъ.

Министры всѣ цѣлы, но работа министерствъ, повидимому, прекратилась.

По частнымъ свѣдѣнінмъ предсѣдатель Государственнаго Совѣта Щегловитовъ арестованъ. Въ Государственной Думѣ образовался совѣтъ лидеровъ партій для сношенія революціоннаго правительства съ учрежденінми и лицами; назначены дополнительные выборы въ Петроградскій совѣтъ рабочихъ и солдатскихъ депутатовъ отъ рабочихъ и мятежныхъ войскъ.

Только что получена отъ генерала Хабалова телеграмма, изъ которой видно, что фактически вліять на событія онъ больше не можетъ. Сообщая объ этомъ, прибавляю, что на всѣхъ насъ легъ священный долгъ передъ Государемъ и Родиной сохранить вѣрность долгу и присягѣ въ войскахъ дѣйствующихъ армій, обезпечить желѣзнодорожное движеніе и приливъ продовольственныхъ запасовъ. 1813. Алексѣевъ. 28 фе­враля .

Телеграмма помощника начальника штаба Верховнаго Главно­командующего Клембовскаго съ передачей копіи телеграммы генерала Алексѣева:

Главнокомандующимъ. Копія телеграммы генерала Алексѣева генералъ-адъютанту Иванову въ Царское Село: Частныя свѣдѣнія говорятъ, что 28 февраля Петроградѣ наступило полное спокойствіе, войска примкнули Временному Правительству полномъ составѣ, приводятся порядокъ. Временное Правительство подъ предсѣдательствомъ Родзянко засѣдаетъ Государственной Думѣ; пригласило командировъ воинскихъ частей для полученія приказаній по поддержанію порядка. Воззваніе къ населенiю, выпущенное Временнымъ Правительствомъ, говорить о необходимости монархическаго начала Россіи и необходимости новыхъ выборовъ для выбора и назначенія Правительства. Жду нетерпѣніемъ пріѣзда Его Величества, чтобы представить ему изложенное и просьбу принять эти пожеланія народа. Если эти свѣдѣнія вѣрны, то измѣняются способы вашихъ дѣйствій; переговоры приведутъ умиротворенію, дабы избѣжать позорной междуусобицы, столь желанной нашему врагу, дабы сохранить учрежденія, эаводы и пустить въ ходъ работы.

Воззваніе новаго министра путей сообщеній Бубликова къ желѣанодорожникамъ, мною полученное кружнымъ путемъ, зоветъ къ усиленной работѣ всѣхъ, дабы наладить разстроенный транспортъ. Доложите Его Величеству все это и убѣжденіе, что дѣло можно привести мирно хорошему концу, который укрѣпитъ Россію. 1833. Алексѣевъ. 1846. Клембовскій. 28 февраля 1917 года.

Телеграмма Главнокомандующему сѣвернаго фронта отъ Предсѣдателя Государственной Думы:

Временный комитетъ членовъ Государственной Думы сообщаетъ Вашему Высоко­превосходительству, что, ввиду устраненія отъ управленія всего состава бывшаго совѣта министровъ, Правительственная власть перешла въ настоящее время къ вре­менному комитету Государственной Думы. Предсѣдатель Государственной Думы Родзянко. 1 марта 1917 года.

Телеграмма Дворцоваго Коменданта:

Изъ Старой Руссы. Псковъ. Генералъ-адъютанту Рузскому:

«Его Величество слѣдуетъ черезъ Дно-Псковъ. Прошу распоряженія о безпрепятственномъ проѣздѣ. 95. Дворцовый Комендантъ Воейковъ. 13 ч. 5 м. 1 марта.»

Телеграмма на пмя генерала Алексѣева отъ начальника штаба сѣвернаго фронта:

«Ввиду ожидающагося черезъ два часа прослѣдованія черезъ Псковъ поѣзда Лит. Главнокомандующій сѣвернаго фронта проситъ оріентировать его срочно, для возможности соотвѣтвующаго доклада, откуда у начальника штаба Верховнаго Главнокомандующаго свѣдѣнія заключающіяся телеграммѣ 1833. 1 марта 15 ч. 45 м. 1193. Даниловъ.»

Телеграмма генералъ-квартирмейстера Верховнаго Главнокомандующаго на имя начальника штаба сѣвернаго фронта:

«По приказанію Начальника штаба Верховнаго Главнокомандующаго передаю для доклада Главнокомандующему сѣвернаго фронта съ просьбою генералъ-адъютанта Алексѣева доложить Государю.

Первое — въ Кронштадтѣ безпорядки. Части ходятъ по улицамъ съ муаыкой. Вице адмиралъ Курошъ доносить, что принять мѣры къ усмиренію съ тѣмъ составомъ, который имѣется въ гарнизонѣ, онъ не находитъ возможнымъ, такъ какъ не можетъ ручаться ни за одну часть.

Второе — генералъ Мрозовскій сообщаетъ, что Москва охвачена возстаніемъ и войска переходятъ на сторону мятежниковъ.

Третье — адмиралъ Непенинъ доноситъ, что онъ не призналъ возможнымъ про­тестовать противъ призыва временнаго комитета и такимъ образомъ Балтійскій флотъ призналъ Временный Комитетъ Государственной Думы. Свѣдѣнія, заключающіяся въ телеграммѣ 1833, получены изъ Петрограда изъ различныхъ источннковъ и счита­ются достовѣрнымн.

Если будетъ хоть малѣйшее сомнѣніе, что литерные поѣзда могутъ не дойти до Пскова, надлежить принять всѣ мѣры для доставленія доклада по принадлежности, пославъ хотя бы экстреннымъ поѣздомъ съ надежнымъ офицеромъ и командой нижнихъ чиновъ для исправленія пути, если бы это имѣло мѣсто.

Генералъ Алексѣевъ нездоровъ и прилегъ отдохнуть, почему я и подписываю эту телеграмму. 1 марта 1917 г. 17 ч. 15 м. Лукомскій.»

Разговоръ по прямому проводу помощника начальника штаба Верховнаго Главнокомандующего съ генералъ-квартнрмейстеромъ штаба сѣвернаго фронта:

 «Здѣсь у аппарата генералъ Болдыревъ.»

 «У аппарата генералъ Клембовскій.»

 «Начальннкъ штаба Верховнаго Главнокомандующаго и Великій княаь Сергѣй Михайловичъ просятъ Главнокомандующаго всеподданнѣйше доложить Его Вели­честву о безусловной необходимости принятія тѣхъ мѣръ, который указаны въ телеграммѣ генерала Алексѣева Его Величеству, такъ какъ имъ это представляется единственнымъ выходомъ изъ создавшагося положенія.

Такъ какъ Главнокомандующій, повидимому, держится тѣхъ же взглядовъ, какъ и начальникъ штаба Верховнаго Главнокомандующаго, то исполненіе просьбы ихъ не представитъ затрудненія для него и, быть можетъ, закончится успѣшно.

Великій князь Сергѣй Михайловичъ, съ своей стороны, полагаетъ, что наиболѣе подходящимъ лицомъ былъ бы Родзянко, пользующійся довѣріемъ.

Передайте пожалуйста все это на вокзалъ Главнокомандующему по возможности безотлагательно до прихода поѣзда. Клембовскій.»

«Здравія желаю Ваше Высокопревосходительство. Приказаніе Ваше будетъ точно исполнено и беззамедлительно; поѣздъ Его Величества пока еще не прибыль. Не будетъ ли еще какихъ либо указаній съ вашей стороныѣ Болдыревъ.»

«Могу лишь прибавить одно — время не терпитъ, есть много вопросовъ, которые надлежить раарѣшить, между тѣмъ обращаться не къ кому. Клембовскій. 1 марта 1917 г. 17 ч. 45 м.»

Телеграмма генерала Алексѣева, посланная въ Псковъ на имя Государя 1-го марта:

«Его Императорскому Величеству.

Ежеминутно растущая опасность распространенія анархіи по всей странѣ, дальнѣйшаго разложенія арміи и невозможности продолженія войны при создавшейся обстановкѣ настоятельно требуютъ немедленнаго изданія Высочайшаго акта, могущаго еще успокоить умы, что возможно только путемъ призванія отвѣтственнаго ми­нистерства и порученія составленія его предсѣдателю Государственной Думы.

Поступающія свѣдѣнія даютъ основаніе надѣяться на то, что думскіе дѣятели, руководимые Родзянко, еще могуть остановить всеобщій развалъ и что работа съ ними можетъ пойти, но утрата всякаго часа уменьшаетъ послѣдніе шансы на сохраненіе и возстановленіе порядка и способствуетъ захвату власти крайними лѣвыми элементами. Ввиду этого усердно умоляю Ваше Императорское Величество соизволить на немедленное опубликованіе изъ Ставки нижеслѣдующаго манифеста:

«Объявляемъ всѣмъ вѣрнымъ Нашимъ подданнымъ:

Грозный и жестокій врагъ напрягаетъ послѣднія силы для борьбы съ нашей Ро­диной. Близокъ рѣшительный часъ. Судьбы Россіи, честь геройской нашей арміи, благополучіе народа, все будущее дорогого намъ отечества требуютъ доведенія войны во что бы то ни стало до побѣднаго конца.

Стремясь сильнѣе сплотить всѣ силы народныя для скорѣйшаго достиженія побѣды, я призналъ необходимымъ призвать отвѣтственное передъ представителями народа Министерство, возложивъ образованіе его на предсѣдателя Государственной Думы Родзянко, изъ лицъ, пользующихся довѣріемъ всей Россіи.

Уповаю, что всѣ вѣрные сыны Россіи, тѣсно объединившись вокругъ престола и народнаго представительства, дружно помогутъ доблестной арміи завершить ея великій подвигъ.

Во имя нашей возлюбленной Родины призываю всѣхъ русскихъ людей къ исполненію своего святого долга передъ нею, дабы вновь явить, что Россія столь же несо­крушима, какъ и всегда, и что никакія козни враговъ не одолѣютъ ее. Да поможетъ намъ Господь Богъ.» 1865. Генералъ-адъютантъ Алексѣевъ. 1 марта 1917 г.»[*]


[*] Эта телеграмма была доложена Государю генераломъ Рузскимъ 1/14 марта въ 231/2 часа. Государь согласился подписать этотъ манифестъ и опубликовать его 2/15 мар­та. Но послѣдующія событін показали, что принятое Государемъ рѣшеніе уже не достигнетъ успокоенін и манифестъ не былъ опубликованъ.

Начальнику штаба Верховнаго Главнокомандующего отъ началь­ника штаба сѣвернаго фронта:

«Для свѣдѣнія докладываю: оба литерныхъ поѣзда Псковѣ. Дальнѣйшій ихъ маршрутъ не выясненъ. 1 марта 22 ч. 30 м. 1213. Даниловъ.»

Разговоръ начальника штаба сѣвернаго фронта по прямому про­воду со штабомъ Петроградскаго военнаго округа (1 марта въ 23 ч. 30 м.)

«У аппарата начальникъ штаба армій сѣвернаго фронта генералъ Даниловъ. Съ кѣмъ я говорюѣ»

«Съ помощникомъ начальника штаба Петроградскаго округа полковникомъ Сиреліусомъ.»

Генералъ Даниловъ, по порученію генерала Рузскаго, просилъ выяснить, когда предсѣдатель Государственной Думы можетъ подойти къ аппарату, чтобы переговорить съ Главнокомандующимъ сѣвернаго фронта по крайне срочному и отвѣтственному дѣлу.

М. В. Родзянко, черезъ полковника Сиреліуса, отвѣтилъ, что будетъ у аппарата въ 21/2 часа ночи (съ 1 на 2 марта).

Телеграмма Государя на имя генералъ-адъютанта Иванова въ Царское Село:

«Надѣюсь прибыли благополучно.

Прошу до моего пріѣзда и доклада мнѣ никакихъ мѣръ не предпринимать. Ни­колай. 2 марта 0 ч. 20 м.»[*]


[*] Такимъ образомъ, если бъ генералу Иванову и удалось приступить къ какимъ либо рѣшительнымъ мѣрамъ для подавленія мятежа, то эта телеграмма должна была его заставить ничего не предпринимать до пріѣзда Государя. Тогда же, т. е. въ ночь съ 1/14 на 2/15 марта, послѣ доклада генерала Рузскаго, Государь приказалъ вернуть на фронтъ всѣ тѣ части, которыя были двинуты въ Петроградъ для подавленія мятежа силой.

Телеграмма генералъ-квартирмейстера штаба сѣвернаго фронта на имя генералъ-квартирмейстера Верховнаго Главнокоман­ду ющаго:

«Начальннкъ штаба поручилъ мнѣ сообщить для доклада помощнику начальника штаба Верховнаго Главпокомандующаго:

Первое, что въ два съ половиной часа сегодня второго марта Главнокомандующій сѣв. фронта будетъ говорить по аппарату съ Предсѣдателемъ Государственной Думы Родзянко по особому уполномочію Его Величества. Есть надежда на благопріятное раарѣшеніе.

Второе — у насъ имѣются свѣдѣнія, что гарнизонъ Луги перешелъ на сторону комитета. Эшелоны войскъ, предназначенные распоряженіе генералъ-адъютанта Иванова, задержались Царскимъ поѣздомъ между Двинскомъ и Псковомъ. Ввиду событій Лугѣ возникаетъ вопросъ о ихъ обратномъ возвращеніи, о чемъ Главнокомандующій сѣв. фронта будетъ имѣть всеподданнѣйшій докладъ у Государя. Генералъ Даниловъ уѣхалъ на вокзалъ доложить Главнокомандующему о времени разговора его по аппарату съ предсѣдателемъ Гос. Думы. Псковъ. 2 марта 0 ч. 50 м. 1215. Болдыревъ.»

Телеграмма начальника штаба сѣвернаго фронта командующему пятой арміей, помощнику начальника штабаВерховнаго Главно­командующаго и начальнику военныхъ сообщеній сѣвернаго фронта:

«Ввиду невозможпостп продвигать эшелоны далѣе Луги и нежелательности скопленія ихъ на линіи, особенно Псковѣ, и разрѣшенія Государя Императора вступить Главнокомандующему сѣв. фронтомъ сношеніе предсѣдателемъ Государственной Думы, послѣдовало Высочайшее соизволеніе вернуть войска, направленныя станцію Александровскую, обратно Двинскій раіонъ, гдѣ расположить ихъ распоряженіемъ командующаго пятой арміей. 1ч. 2 марта. 1216. Даниловъ.»

Разговоръ по прямому проводу генерала Рузскаго съ Родзянко.

Начало разговора 3 ч. 30 м. 2 марта 1917 г.

«Доложите генералу Рузскому, что подходитъ къ аппарату предсѣдатель Гос. Думы Родзянко.»

«У аппарата генералъ-адъютантъ Рузскій.»

«Здравствуйте, Михаилъ Владиміровичъ, сегодня около 7 ч. вечера прибыль въ Псковъ Государь Императоръ.

Его Величество при встрѣчѣ мнѣ высказалъ, что ожидаетъ вашего пріѣзда.

Къ сожалѣнію, затѣмъ выяснилось, что Вашъ пріѣздъ не состоится, чѣмъ я былъ глубоко огорченъ. Прошу разрѣшенія говорить съ Вами съ полной откровенностью —  это требуетъ серьезность переживаемаго времени. Прежде всего я просилъ бы Васъ меня освѣдомить, сообщивъ истинную причину отмѣны Вашего прибытія въ Псковъ. Знаніе этой причины необходимо для дальнѣйшей бесѣды. Рузскій.»

«Здравствуйте, Николай Владиміровичъ, очень сожалѣю, что не могу пріѣхать; съ откровенностью скажу — причины моего непріѣзда двѣ: во первыхъ эшелоны, высланные Вами въ Петроградъ, взбунтовались; вылѣзли въ Лугѣ изъ вагоновъ; объявили себя присоединившимися къ Государственной Думѣ; рѣшилп отнимать оружье и никого не пропускать, даже литерные поѣзда; мною немедленно приняты были мѣры, чтобы путь для проѣзда Его Величества былъ свободенъ; не знаю, удастся ли это.

Вторая причина — полученный мною свѣдѣнін, что мой пріѣздъ можетъ повлечь за собой нежелательныя послѣдствія; невозможность оставить разбушевавшіяся на­родныя страсти безъ личнаго присутствія, такъ какъ до сихъ поръ вѣрятъ только мнѣ и исполняютъ только мои приказанія. Родзянко.»

«Изъ бесѣдъ, который Его Величество велъ со мной сегодня, выяснилось, что Государь Императоръ сначала предполагалъ предложить Вамъ составить министерство, отвѣтственное передъ Его Величествомъ, но эатѣмъ, идя на встрѣчу общему желанію законодательныхъ учрежденій и народа, отпуская меня, Его Величество выразилъ окончательное рѣшеніе, и уполномочилъ меня довести до Вашего свѣдѣнія объ этомъ, —    дать отвѣтственное передь законодательными, палатами министерство, съ порученіемъ Вамъ образовать кабинетъ. Если желаніе Его Величества найдетъ въ Васъ откликъ, то спроектированъ манифестъ, который я сейчасъ же передамъ Вамъ. Манифестъ этотъ могъ бы быть объявленъ сегодня 2 марта съ помѣткой «Псковъ». Не откажите въ Вашнхъ соображеніяхъ по всему изложенному. Рузскій.»

«Я прошу Васъ проектъ манифеста, если возможно, передать теперь же. Очевидно, что Его Величество и Вы не отдаете себѣ отчета въ томъ, что здѣсь происходить; на­стала одна изъ страшнѣйшихъ революцій, побороть которую будетъ не такъ легко; въ теченіе двухъ съ половиной лѣтъ, я неуклонно, при каждомъ моемъ всеподданнѣйшемъ докладѣ, предупреждалъ Государя Императора о надвигающейся грозѣ, если не будутъ немедленно сдѣланы уступки, которыя могли бы удовлетворить страну. Я долженъ Вамъ сообщить, что, въ самомъ началѣ движенія, власти, въ лицѣ министровъ, стушевались и не принимали рѣшительно никакихъ мѣръ предупредительнаго характера; немедленно же началось братаніе войскъ съ народными толпами; войска не стрѣляли, а ходили по улицамъ, и толпа имъ кричала — «ура!» Перерывъ занятій законодательныхъ учрежденій подлилъ масла въ огонь и, мало по малу, на­ступила такая анархія, что Гос. Думѣ вообще, а мнѣ въ частности, оставалось только попытаться взять движеніе въ свои руки и стать во главѣ, для того чтобы избѣжать такой анархіи, при такомъ разслоеніи, которое грозило бы гибелью Государству.

Къ сожалѣнію, мнѣ это далеко не удалось; народныя страсти такъ разгорѣлись, что сдержать ихъ врядъ ли будетъ возможно; войска окончательно деморализованы: не только не слушаются, но убиваютъ своихъ офицеровъ; ненависть къ Государынѣ Императрицѣ дошла до крайнихъ предѣловъ; вынужденъ былъ, во избѣжаніе кровопролитія, всѣхъ министровъ, кромѣ военнаго и морского, заключить въ Петропавлов­скую крѣпость. Очень опасаюсь, что такая же участь постигнетъ и меня, такъ какъ агитація направлена на все, что болѣе умѣренно и ограничено въ своихъ требованіяхъ; считаю нужнымъ Васъ освѣдомить, что то, что предполагается Вамъ — не достаточно и династнческій вопросъ поставленъ ребромъ.

Сомнѣваюсь, чтобы съ этимъ можно было справиться. Родзянко.»

«Ваши сообщения, Мнханлъ Владиміровнчъ, дѣйствительно рисуютъ обстановку въ другомъ видѣ, чѣмъ она рисовалась здѣсь, на фронтѣ. Если страсти не будутъ умиротворены, то вѣдь нашей родинѣ грозить анархія на долго и это, прежде всего, отразится на исходѣ войны; между тѣмъ, затративъ столько жизней на борьбу съ непріятелемъ, нельзя теперь останавливаться на полдорогѣ и необходимо довести ее до конца, соотвѣтствующаго нашей великой Родинѣ; надо найти средство для умиротворенія страны.

Прежде передачи Вамъ текста манифеста не можете ли Вы мнѣ сказать, въ какомъ видѣ намѣчается рѣшеніе династическаго вопроса. Рузскій.»

«Съ болью въ сердцѣ буду теперь отвѣчать, Николай Владиміровичъ.

Еще разъ повторяю — ненависть къ династіи дошла до крайнихъ предѣловъ, но весь народъ, съ кѣмъ бы я ни говорилъ, выходя къ толпамъ и войскамъ, рѣшилъ твердо — войну довести до побѣднаго конца и въ руки нѣмцамъ не даваться.

Къ Государственной Думѣ примкнулъ весь Петроградскій и Царскосельскій гарнизоны; то же повторяется во всѣхъ городахъ; нигдѣ нѣтъ разногласія; вездѣ войска становится на сторону Думы и народа, и грозныя требованія отреченія въ пользу сына, при регенствѣ Михаила Александровича, становятся опредѣленнымъ требованіемъ.

Повторяю, съ страшной болью передаю Вамъ объ этомъ, но что же дѣлать; въ то время, когда народъ въ лицѣ своей доблестной арміи проливалъ свою кровь и несъ неисчислимыя жертвы —Правительство положительно издѣвалось надъ нами; вспомните освобожденіе Сухомлинова; Распутина и всю его клику; вспомните Маклакова, Штюрмера, Протопопова; всѣ стѣсненія горячаго порыва народа помогать по мѣрѣ силъ войнѣ; назначеніѣ князя Голицына; разстройство транспорта, денежнаго обращенія; непринятіе никакихъ мѣръ къ смягченію условій жизни; постоянное измѣненіе состава законодательной палаты въ нежелательномъ смыслѣ; постоянные аресты, погоня и розыскъ несуществовавшей тогда еще революціи — вотъ тѣ причины, который при­вели къ этому печальному концу.

Тяжелый отвѣтъ передъ Богомъ ваяла на себя Государыня Императрица, от­вращая Его Величество отъ народа.

Его присылка генерала Иванова съ георгіевскимъ батальономъ только подлила масла въ огонь и приведетъ только къ междуусобному сраженію, такъ какъ сдержать войска, не слушающія своихъ офицеровъ и начальниковъ, нѣтъ рѣшительно никакой возможности; кровью обливается сердце при видѣ того, что происходить. Прекратите присылку войскъ, такъ какъ они действовать противъ народа не будутъ. Остановите ненужныя жертвы. Родзянко.»

«Все, что Вы, Михаилъ Владиміровичъ, сказали, тѣмъ печальнѣй, что предполагавшійся пріѣздъ Вашъ какъ бы предрѣшалъ возможность соглашенія и быстраго умиротворенія Родины; Ваши указанія на ошибки, конечно, вѣрны, но вѣдь это ошибки прошлаго, который въ будущемъ повторяться не могутъ, при предполагаемомъ способѣ разрѣшенія переживаемаго кризиса; подумайте, Михаилъ Владиміровичъ, о будущемъ; необходимо найти такой выходъ, который даль бы немедленное умиротвореніе. Войска на фронтѣ съ томительной тревогой и тоской оглядываются на то, что дѣлается въ тылу, а начальники лишены авторитетнаго слова сдѣлать имъ надлежащее разъясненіе. Переживаемый кризисъ надо ликвидировать возможно скорѣй, чтобы вернуть арміи возможность смотрѣть только впередъ въ сторону непріятеля. Войска въ направленіи Петрограда съ фронта были отправлены по общей директивѣ изъ Ставки, но теперь этотъ вопросъ ликвидируется; генералъ-адъютанту Иванову нѣсколько часовъ тому назадъ Государь Императоръ даль указаніе не предпринимать ничего, до личнаго свиданія; эти телеграммы посланы черезъ Петроградъ и остается только пожелать, чтобы онѣ скорѣй дошли до генерала Иванова.

Равнымъ образомъ Государь Императоръ изволилъ выразить согласіе, и уже послана телеграмма, два часа тому нааадъ, вернуть на фронтъ все, что было въ пути. Вы видите, что со стороны Его Величества принимаются какія только возможно мѣры, и было бы въ интересахъ Родины и той отечественной войны, которую мы ведемъ, желательнымъ, чтобы починъ Государя нашелъ бы отзывъ въ сердцахъ тѣхъ, кои могутъ остановить пожаръ. Рузскій.» (Затѣмъ передается проектъ манифеста, пред­ложенная генералъ-адъютантомъ Алексѣевымъ.)

«Если будетъ признано необходимымъ внести какія либо частичныя поправки, сообщите мнѣ, равно какъ и объ общей схемѣ такового. Въ заключеніе скажу, Ми­хаилъ Владиміровичъ, я сегодня сдѣлалъ все, что подсказывало мнѣ сердце и что могъ для того, чтобы найти выходъ для обезпеченія спокойствія теперь и въ будущемъ, а также, чтобы арміямъ въ кратчайшій срокъ обезпечить возможность спокойной работы; этого необходимо достигнуть въ кратчайшій срокъ; приближается весна, и намъ нужно сосредоточить всѣ наши усилія на подготовкѣ къ активнымъ дѣйствіямъ и на согласованіе ихъ съ дѣйствіями нашихъ союзниковъ; мы обязаны думать также о нихъ; каждый день, скажу болѣе, каждый часъ въ дѣлѣ водворенія спокойствія крайне дорогъ. Рузскій.»

«Вы, Николай Владиміровичъ, истерзали въ конецъ и такъ растерзанное сердце; по тому позднему часу въ который мы ведемъ разговоръ,Вы можете себѣ представить, какая на мнѣ лежитъ огромная работа, но, повторяю Вамъ, я самъ вишу на волоскѣ, и власть ускользаетъ у меня изъ рукъ; анархія достигаетъ такихъ размѣровъ, что я вынужденъ былъ сегодня ночью назначить временное правительство.

Къ сожалѣнію, манифестъ запоздалъ; его надо было издать послѣ моей первой телеграммы немедленно, о чемъ я просилъ Государя Императора; время упущено и возврата нѣтъ; повторяю Вамъ еще разъ: народныя страсти разгорѣлись въ области ненависти и негодованія; наша славная армія не будетъ ни въ чемъ нуждаться; въ этомъ полное единеніе всѣхъ партій, и желѣзнодорожное сообщеніе не будетъ за­труднено; надѣемся также, что послѣ воззванія временнаго правительства крестьяне и всѣ жители повезутъ хлѣбъ, снаряды (ѣ!) и другіе предметы снаряженія; запасы весьма многочисленны, такъ какъ объ этомъ всегда заботились общественныя организаціи и особое совѣщаніе.

Молю Бога, чтобы Онъ далъ силы удержаться хотя бы въ предѣлахъ теперешняго разстройства умовъ, мыслей и чувствъ, но боюсь, какъ бы не было еще хуже.

Больше ничего не могу Вамъ сказать; помогай Вамъ Богъ, нашему славному вождю, въ битвѣ уничтожить проклятаго нѣмца, о чемъ въ обращеніи, посланномъ къ арміи отъ комитета Государственной Думы, говорится опредѣленно въ видѣ пожеланія успѣховъ и побѣдъ. Желаю Вамъ спокойной ночи, если только вообще въ эти времена кто либо можетъ спать спокойно. Глубокоуважающій Васъ и душевно преданный Родзянко.»

«Михаилъ Владиміровичъ, еще нѣсколько словъ; дай, конечно, Богъ, чтобы Ваши предположенія въ отношеніи арміи оправдались, но имѣйте въ виду, что всякій на­сильственный переворотъ не можетъ пройти безслѣдно; что если анархія, о которой Вы говорите, перекинется въ армію и начальники потеряютъ авторитетъ властиѣ

Подумайте, что будетъ тогда съ родиной нашейѣ Въ сущности конечная цѣль одна — отвѣтственное передъ народомъ министерство и есть для сего нормальный путь для достиженія цѣли — въ перемѣнѣ порядка управленія Государствомъ. Дай Богъ Вамъ здравія и силъ для Вашей отвѣтственной работы. Глубоко уважающій Васъ Рузскій.»

«Николай Владиміровичъ, не забудьте, что переворотъ можетъ быть добровольный и вполнѣ безболѣзненный для всѣхъ, и тогда все кончится въ нѣсколько дней; одно могу сказать: ни кровопролитія, ни ненужныхъ жертвъ не будетъ. Я этого не допущу. Желаю всего лучшаго. Родзянко.»

«Дай Богъ, чтобы все было такъ, какъ Вы говорите. Послѣднее слово: скажите Ваше мнѣніе, нужно ли выпускать манифестъѣ Рузскій.»

«Я право не знаю, какъ Вамъ отвѣчать; все зависитъ отъ событій, которыя летятъ съ головокружительной быстротой. Родзянко.»

«Я получилъ указаніе передать въ Ставку объ его напечатаніи, а по сему это и сдѣлаю, а за тѣмъ пусть, что будетъ. Разговоръ нашъ доложу Государю. Рузскій.»

«Ничего противъ этого не имѣю и даже прошу объ этомъ. Родзянко.»

Разговоръ оконченъ въ 71/2 часовъ (утра) 2 марта и переданъ въ Ставку Началь­нику Штаба Верховнаго Главнокомандующаго.

Телеграмма Государя:

«Начальнику Штаба. Ставка.

1865. Можно объявить представленный манифестъ[*], помѣтивъ его Псковомъ. 1223. Николай. 2 марта 5 ч. 15м.»


[*]    Объ образованіи отвѣтственнаго министерства.

Разговоръ по телеграфу генералъ-квартирмейстера Верховнаго Главнокомандующаго съ начальникомъ штаба сѣвернаго фронта:

Начало разговора 9 часовъ 2 марта 1917 года.

«У аппарата генералъ Даниловъ.»

«Здравствуй, Юрій Никифоровичъ, у аппарата Лукомскій.

Генералъ Алексѣевъ проситъ сейчасъ же доложить Главнокомандующему, что необходимо разбудить Государя и сейчасъ же доложить ему о разговорѣ генерала Рузскаго съ Родзянко.

Переживаемъ слишкомъ серьезный моментъ, когда рѣшается вопросъ не одного Государя, а всего Царствующаго Дома и Россіи. Генералъ Алексѣевъ убѣдительно проситъ безотлагательно это сдѣлать, такъ какъ теперь важна каждая минута и всякіе этикеты должны быть отброшены.

Генералъ Алексѣевъ проситъ, но выясненіи вопроса, немедленно сообщить оффиціально и со стороны высшихъ военныхъ властей сдѣлать необходимое сообщеніе въ арміи, ибо неизвестность хуже всего и грозить тѣмъ, что начнется анархія въ арміи.

Это оффиціально, а теперь прошу тебя доложить отъ меня генералу Рузскому, что, по моему глубокому убѣжденію, выбора нѣтъ и отреченіе должно состояться. Надо помнить, что вся Царская Семья находится въ рукахъ мятежныхъ войскъ, ибо, по полученнымъ свѣдѣніямъ, дворецъ въ Царскомъ Селѣ занять войсками, какъ объ этомъ вчера уже сообщалъ вамъ генералъ Клембовскій. Если не согласятся, то, вѣроятно, произойдутъ дальнѣйшіе эксцессы, которые будутъ угрожать Царскимъ дѣтямъ, а затѣмъ начнется междуусобная война, и Россія погибнетъ подъ ударами Германіи, и погибнетъ династія. Мнѣ больно это говорить, но другого выхода нѣтъ. Я буду ждать твоего отвѣта. Лукомскій.»

«Генералъ Рузскій черезъ часъ будетъ съ докладомъ у Государя и поэтому я не вижу надобности будить Главнокомандующаго, который только что, сію минуту, заснулъ и черезъ полчаса встанетъ; выигрыша во времени не будетъ никакого. Что касается неизвѣстности, то она, конечно, не только тяжка, но и грозна, однако, и ты, и генералъ Алексѣевъ отлично знаете характеръ Государя и трудность получить отъ него определенное рѣшеніе; вчера, весь вечеръ, до глубокой ночи, прошелъ въ убѣжденіи поступиться въ пользу отнѣтственнаго министерства. Согласіе было дано только къ двумъ часамъ ночи, но, къ глубокому сожалѣнію, оно, какъ это въ сущности и предвидѣлъ Главнокомандующій, явилось запоздалымъ; очень осложнила дѣло по­сылка войскъ генералъ-адъютанта Иванова; я убѣжденъ, сожалѣю, почти въ томъ, что несмотря на убѣдительвость рѣчей Николая Владиміровича и прямоту его, едва ли возможно будетъ получить опредѣленное рѣшеніе; время безнадежно будетъ тянуться, вотъ та тяжкая картина и та драма, которая происходить здѣсь.

Между тѣмъ исполнительный комитетъ Государственной Думы шлетъ рядъ извѣщеній и заявляетъ, что остановить потокъ нѣтъ никакой возможности. Два часа тому назадъ Главнокомандующій вынужденъ былъ отдать распоряженіе о томъ, чтобы не препятствовали распространенію заявленій, которыя клонятся къ сохраненію спокойствія среди населенія и къ приливу продовольственныхъ средствъ; другого исхода не было.

Много горячихъ доводовъ высказалъ генералъ Рузскій въ рааговорѣ съ Родзянко въ пользу оставления во главѣ Государя съ отвѣтственнымъ передъ народомъ министерствомъ, но видимо время упущено и едва ли возможно разсчитывать на такое сохраненіе.

Вотъ пока все, что я могу сказать.

Повторяю — отъ доклада генерала Рузскаго я не жду опредѣленныхъ рѣшеній. Даниловъ.»

«Дай Богъ, чтобы генералу Рузскому удалось убѣдить Государя. Въ его рукахъ теперь судьба Россіи и Царской Семьи. Лукомскій.»

Телеграмма генерала Алексѣева на имя Главнокомандующихъ фронтами (генералу Рузскому была послана копія этой теле­граммы):

«Его Величество находится Псковѣ, гдѣ изъявилъ свое согласіе объявить манифестъ идти на встрѣчу народному желанію учредить отвѣтственное передъ палатами министерство, поручивъ предсѣдателю Государственной Думы образовать кабинетъ.

По сообщеніи этого рѣшенія Главнокомандующимъ сѣвернаго фронта предсѣдателю Гос. Думы, послѣдній, въ разговорѣ по аппарату, въ три съ половиной часа второго сего марта, отвѣтилъ, что появленіе такого манифеста было бы своевременно 25 февраля; въ настоящее же время этотъ актъ является запоздалымъ, что нынѣ на­ступила одна изъ страшныхъ революцій; сдерживать народныя страсти трудно; войска деморализованы. Предсѣдателю Гос. Думы хотя пока и вѣрятъ, но онъ опасается, что сдержать народныя страсти будетъ невозможно. Что теперь династическій вопросъ поставленъ ребромъ и войну можно продолжать до побѣдоноснаго конца лишь при исполненіи предъявленныхъ требованій относительно отреченія отъ престола въ пользу сына при регенствѣ Михаила Александровича. Обстановка, повидимому, не допускаетъ иного рѣшенія, и каждая минута дальнѣйшихъ колебаній повысить только притязанія, основанныя на томъ, что существованіе арміи и работа желѣзныхъ дорогъ находится фактически въ рукахъ петроградскаго временнаго правительства. Не­обходимо спасти дѣйствующую армію отъ развала; продолжать до конца борьбу съ внѣшнимъ врагомъ; спасти независимость Россіи и судьбу династіи. Это нужно по­ставить на первомъ планѣ, хотя бы цѣной дорогихъ уступокъ. Если Вы раздѣляете этотъ взглядъ, то не благоволите ли телеграфировать весьма спѣшно свою вѣрноподданническую просьбу Его Величеству черезъ Главнокомандующего сѣвернымъ фронтомъ, извѣстивъ меня.

Повторяю, что потеря каждой минуты можетъ стать роковой для существованія Россіи и что между высшими начальниками дѣйствующей арміи нужно установить единство мысли и цѣлей и спасти армію отъ колебаній и возможныхъ случаевъ измѣны долгу. Армія должна всѣми силами бороться съ внѣшнимъ врагомъ, а рѣшеніе от­носительно внутреннихъ дѣлъ должно избавить ее отъ пскушенія принять участіе въ переворотѣ, который болѣе безболѣзненно совершится при рѣшеніи сверху. 2 марта 1917 г. 10 ч. 15 м. 1872. Алексѣевъ.»[*]


[*]   По своему содержанію эта телеграмма вполнѣ определенно подсказывала Главнокомандующимъ отвѣтъ, который начальникъ штаба желалъ, чтобы они со­общили Государю.

Среди документовъ, находящихся нынѣ въ моемъ распоряженіи, нѣтъ даже намека на то, что этотъ запросъ главнокомандующий, сдѣланъ генераломъ Алексѣевымъ по просьбѣ генерала Рузскаго, какъ я объ этомъ излагаю въ своихъ «Воспоминаніяхъ».

Это тѣмъ болѣе странно, что я пользуюсь документами, вывезенными генераломъ Рузскимъ изъ Пскова на Кавказъ. Казалось бы, что если эта телеграмма явилась слѣдствіемъ переговоровъ между генералами Алексѣевымъ и Рузскимъ, то у послѣдняго, въ его документахъ, должно было быть какое нибудь на это указаніе.

Во всякомъ случаѣ, повторяю, какъ это и изложено въ моихъ воспоминаніяхъ, я, на основаніи словъ генерала Алексѣева, считалъ, что не онъ является иниціаторомъ этого запроса, посланнаго Главнокомандующимъ.      А. Л.

Разговоръ по прямому проводу помощника начальника штаба Верховнаго Главнокомандующаго съ генералъ-квартирмейстеромъ штаба сѣвернаго фронта (утромъ 2 марта 1917 г.):

«Извѣстно ли вамъ о прибытіи сегодня конвоя Его Величества въ полномъ составѣ въ Государственную Думу съ разрѣшенія своихъ офпцеровъ и о просьбѣ депутатовъ конвоя арестовать тѣхъ офицеровъ, которые отказались принять участіе въ возстаніиѣ Извѣстно ли также о желаніи Государыни Императрицы переговорить съ предсѣдателемъ исполнительнаго комитета Государственной Думы и, наконецъ, о желаніи Великаго Князя Кирилла Владиміровича прибыть лично въ Государственную Думу, чтобы вступить въ переговоры съ исполнительнымъ комитетомъѣ Клембовскій.»

«Нѣтъ, эти извѣстія намъ неизвѣстны. Болдыревъ.»

«Въ Москвѣ по всему городу происходятъ митинги, но стрѣльбы нѣтъ.

Генералу Мрозовскому предложено подчиниться Вр. Правительству.

Арестованы Штюрмеръ, Добровольскій, Бѣляевъ, Войновскій, Кригеръ, Горемыкинъ, Дубровинъ, два помощника градоначальника и Климовичъ. Исполнительный комитетъ Гос. Думы обратился къ населенію съ воззваніемъ возить хлѣбъ, всѣ продукты на станціи желѣзныхъ дорогъ для продовольствованія арміи и крупныхъ городовъ. Петроградъ раздѣленъ на раіоны, въ которые назначены раіонные комиссары. Пред­ставители (ѣ) арміи и флота постановили признать власть исполнительнаго комитета

Гос. Думы впредь до образования постояннаго правительства. Все изложеінное надо доложить Главнокомандующему для всеподданнѣйшаго доклада. Клембовскій.»

Телеграмма генерала Алексѣева на имя Государя Императора, переданная 2 марта 1917 г. въ 14 ч. 30 м.:

«Всеподдаіннѣйше представляю Вашему Императорскому Величеству, полученные мною на Имя Вашего Императорскаго Величества телеграммы:

Отъ Великаго Князя Николая Николаевича:

«Генералъ-адъютаптъ Алексѣевъ сообщаетъ мнѣ создавшуюся небывало роковую обстановку и проситъ меня поддержать его мнѣніе, что побѣдоносный конецъ войны, столь необходимый для блага и будущности Россіи и спасенія династіи, вызываетъ принятіе сверхмѣры.

Я, какъ вѣрноподданный, считаю, по долгу присяги и по духу присяги, необходимымъ колѣннопреклоненио молить Ваше Императорское Величество спасти Россію и Вашего Наслѣдника, зная чувство святой любви Вашей къ Россіи и къ Нему.

Осѣнивъ себя крестнымъ знаменьемъ, передайте ему — Ваше наслѣдіе.

Другого выхода нѣтъ. Какъ никогда въ жизни, съ особо горячей молитвой молю Бога подкрѣпить и направить Васъ. Генералъ-адъютантъ Николай.»

Отъ генералъ-адъютанта Брусилова:

«Прошу Васъ доложить Государю Императору мою всеподданнѣйшую просьбу, основанную на моей преданности и любви къ Родинѣ и Царскому Престолу, что, въ данную минуту, единственный исходъ, могущій спасти положеніе и дать возможность дальше бороться съ внѣшнимъ врагомъ, безъ чего Россія пропадетъ, — отказаться отъ престола въ пользу Государя Наслѣдника Цесаревича при регенствѣ Великаго Князя Михаила Александровича. Другого исхода нѣтъ; необходимо спѣшить, дабы разгорѣвшійся и принявшій большіе размѣры народный пожаръ былъ скорѣе потушенъ, иначе повлечетъ за собой неисчислимыя катастрофическія послѣдствія. Этимъ актомъ будетъ спасена и сама династія въ лицѣ законнаго наслѣдника. Генералъ-адъютантъ Брусиловъ.»

Отъ генералъ-адъютапта Эверта:

«Ваше Императорское Величество, начальникъ штаба Вашего Величества передалъ мпѣ обстановку, создавшуюся въ Петроградѣ, Царскомъ Селѣ, Балтійскомъ морѣ и Москвѣ и результатъ переговоровъ гепералъ-адъютанта Рузскаго съ предсѣдателемъ Государственной Думы.

Ваше Величество, на армію въ настоящемъ ея составѣ при подавленіи внутреннихъ безпорядковъ разсчитывать нельзя. Ее можно удержать лишь именемъ спасенія Россіи отъ несомнѣннаго порабощенія злѣйшимъ врагомъ родины при невозможности вести дальнѣйшую борьбу. Я принимаю всѣ мѣры къ тому, чтобы свѣдѣнія о насто­ящемъ положенін дѣлъ въ столицахъ не проникали въ армію, дабы оберечь ее отъ несомнѣнныхъ волненій. Средствъ прекратить революцію въ столицахъ нѣтъ ннкакихъ.

Необходимо немедленное рѣшеніе, которое могло бы привести къ прекращенію безпорядковъ и сохранению арміи для борьбы противъ врага.

При создавшейся обстановкѣ, не находя иного исхода, безгранично преданный Вашему Величеству вѣрноподданный умоляетъ Ваше Величество, во имя спасенія Родины и династіи, принять рѣшеніе, согласованное съ заявленіемъ предсѣдателя Государственной Думы, выраженномъ имъ генералъ-адъютанту Рузскому, какъ един­ственно видимо способное прекратить революцію и спасти Россію отъ ужасовъ анархіи. Генералъ-адъютантъ Эвертъ.»

Всеподданнѣйше докладывая эти телеграммы Вашему Императорскому Вели­честву, умоляю безотлагательно принять рѣшеніе, которое Господь Богъ внушитъ Вамъ; промедленіе грозитъ гибелью Россіи. Пока армію удается спасти отъ проникновенія болѣзни, охватившей Петроградъ, Москву, Кронштадтъ и другіе города, но ручаться за дальнѣйшее сохраненіе воинской дисциплины нельзя.

Прикосновеніе же арміи къ дѣлу внутренней политики будетъ знаменовать неизбѣжный конецъ войны, позоръ Россіи и развалъ ея.

Ваше Императорское Величество горячо любите Родину и ради ея цѣлости, не­зависимости, ради достиженія побѣды соизволите принять рѣшеніе, которое можетъ дать мирный и благополучный исходъ изъ создавшагося болѣе чѣмъ тяжелаго положенія.

Ожидаю повелѣній. 2 марта 1917 г. 1878. Генералъ-адъютантъ Алексѣевъ.»

Телеграмма генерала Сахарова на имя Главнокомандующего сѣвернаго фронта, копія генералу Алексѣеву:

«Генералъ-адъютантъ Алексѣевъ передалъ мнѣ преступный и возмутительный отвѣтъ предсѣдателя Государственной Думы Вамъ на высокомилостивое рѣшеніе Государя Императора даровать странѣ ответственное министерство и просилъ главнокомандующихъ доложить Его Величеству черезъ Васъ о рѣшеніи даннаго вопроса въ зависимости отъ создавшагося положенія. Горячая любовь моя къ Его Величеству не допускаетъ душѣ моей мириться съ возможностью осуществленія гнуснаго предложенія, переданнаго Вамъ предсѣдателемъ Думы. Я увѣренъ, что не русскій народъ, никогда не касавшійся Царя своего, задумалъ это злодѣйство, а разбойная кучка людей, именуемая Государственной Думой, предательски воспользовалась удобной минутой для проведения своихъ преступныхъ цѣлей. Я увѣренъ, что арміи фронта непоколебимо стали бы за своего Державнаго Вождя, если бы не были призваны къ защитѣ Родины отъ врага внѣшняго и если бы не были въ рукахъ тѣхъ же государственныхъ преступниковъ, захватившихъ въ свои руки источники жизни арміи. Переходя къ логикѣ разума и учтя создавшуюся безвыходность положенія, я, непоколебимо вѣрный подданный Его Величества, рыдая вынужденъ сказать, что, пожалуй, наиболѣе безболѣзненнымъ выходомъ для страны и для сохраненія возможности биться съ внѣшнимъ врагомъ является рѣшеніе пойти на встрѣчу уже высказаннымъ условіямъ, дабы промедленіе не дало пищи къ предъявленію дальнѣйшихъ, еще гнуснѣйшихъ, притязаній. Яссы, 2 марта. 13 317. Генералъ Сахаровъ.»


Всѣ эти телеграммы были доложены Государю генераломъ Рузскимъ между 14 и 15 часами 2/15 марта.

Государь, выслушавъ докладъ генерала Рузскаго, рѣшилъ отречься отъ престола въ пользу Наслѣдника Цесаревича и составилъ нижеслѣдующія двѣ телеграммы:

Телеграмма Государя предсѣдателю Государственной Думы:

«Предсѣдателю Государственной Думы. Петроградъ. Нѣтъ той жертвы, которую я не принесъ бы во имя дѣйствительнаго блага и для спасенін родной матушки Россіи. Посему я готовь отречься отъ престола въ пользу моего сына съ тѣмъ, чтобы онъ оста­вался при мнѣ до совершеннолѣтія, при регенствѣ брата моего Великаго князя Ми­хаила Александровича. Николай.»

Телеграмма Государя Начальнику Штаба Верховнаго Главнокомандующаго:

«Наштаверхъ Ставка.

Во имя блага, спокойствія и спасенія горячо любимой Россіи я готовь отречься отъ престола въ пользу моего сына.

Прошу всѣхъ служить ему вѣрно и нелицемѣрно. Николай.»

Въ действительности, обѣ эти телеграммы не былп отправлены по назначенію.

Послѣ ихъ подписанiя, Государю, выходившему изъ вагона въ 15 ч. 10 м., было доложено о выѣздѣ въ Псковъ депутатовъ (А. И. Гучкова и В. В. Шульгина).

Государь приказалъ телеграмму на имя председателя Государственной Думы задержать до прибытія депутатовъ, а телеграмму на имя генерала Алексѣева взялъ обратно; въ 15 ч. 45 м. Государь потребовалъ возвратить ему и телеграмму на имя М. В. Родзянко о согласіи отречься отъ престола въ пользу сына.

Во всякомъ случаѣ документально устанавливается, что рѣшеніе отречься отъ престола принято было Государемъ еще до разговора съ депутатами, выѣхавшими изъ Петрограда.

Телеграмма Помощника Начальника штаба Верховнаго Главно­командующаго на имя Начальника штаба сѣвернаго фронта:

«Телеграмма 1223 объ объявленіи манифеста не приводится въ исполненіе въ ожиданіи дальнѣйшихъ указаній послѣ доклада Главнокомандующаго сѣвернаго фронта.

Очень прошу оріентировать начальника штаба Верховнаго Главнокомандующаго, въ какомъ положеніи находится вопросъ. Изъ вашего штаба сообщили, что литерные поѣзда стоять въ Псковѣ и нѣтъ никакпхъ распоряженій относительно отправленія. Между тѣмъ получены извѣстія, что начальникъ штаба эксплоатаціоннаго отдѣла сѣверо-западныхъ дорогъ инженеръ Гаваловъ отдаль распоряженіе по линіи объ отправленіи литерныхъ поѣздовъ къ Двинску. Прошу сообщить, что нзвѣстно. 2 марта 1917 г. 1886. Клембовскій.»

Телеграмма начальника штаба сѣвернаго фронта на имя генерала Алексѣева:

«Около 19 часовъ Его Величество приметь члена Государственнаго Совѣта Гучкова и члена Государственной Думы Шульгина, выѣхавшихъ экстреннымъ изъ Петрограда.

Государь Императоръ въ длительной бесѣдѣ съ генералъ-адъютантомъ Рузскимъ, въ присутствіи моемъ и генерала Саввича, выразилъ, что нѣтъ той жертвы, которой Его Величество не принесъ бы для истиннаго блага родины. Телеграммы Ваши и Главно- командующихъ были всѣ доложены. 2 марта 1917 г. 1230. Даниловъ.»

Телеграмма начальника штаба сѣвернаго фронта на имя генерала Алексѣева:

«1886. Литерные поѣзда стоятъ Псковѣ. Дѣйствительно одно время возникло предположение у Государя проѣхать черезъ Двинскъ въ Ставку, но вскорѣ эта мысль была оставлена ввиду вторичной бесѣды съ Его Величествомъ генерала Рузскаго, о которой я уже донесъ начальнику штаба Верховнаго Главнокомандующаго, а также ввиду выяснившагося прибытія изъ Петрограда депутатовъ. Чтобы не загромождать Ставку противорѣчивыми свѣдѣніями, сообщаю только достовѣрно выяснившееся и въ этомъ отношеніи прошу мнѣ оказать довѣріе, что ничего важнаго не пропущу сообщить.

По поводу манифеста не послѣдовало еще указанія Главнокомандующему, потому что вторичная бесѣда съ Государемъ обстановку видоизмѣнила, а пріѣздъ депутатовъ заставляетъ быть осторожнымъ съ выпускомъ манифеста. Необходимо лишь под­готовиться къ скорѣйшему выпуску его, если потребуется. Вѣрнѣе думать, что Госу­дарь Императоръ прослѣдуетъ изъ Пскова въ Царское Село, но окончательное рѣшеніе будетъ принято только послѣ выясненія результатовъ пріѣзда Гучкова и Шульгина. 2 марта 18 часовъ. 1237. Даниловъ.»

Телеграмма генерала Алексѣевд на имя Государя Императора:

«Получена слѣдующая телеграмма: «Временный комитетъ Государственной Думы, образовавшiйся для возстановленія порядка въ столицѣ, принужденъ быль взять свои руки власть ввиду того, что, подъ давленіемъ войска и народа, старая власть никакихъ мѣръ для успокоенія населенія не предпринимала и совершенно устранена. Настоящее время власть будетъ передана Временнымъ комитетомъ Государственной Думы Временному Правительству, образованному подъ предсѣдательствомъ князя Георгія Евгеніевича Львова.

Войска подчинились новому правительству не исключая состоящихъ .... (пропускъ) ..... войскъ, а также находящихся Петроградѣ лицъ Императорской фамилій, и всѣ слои населенія признаютъ только новую власть.

Необходимо для установленія полнаго порядка, для спасенія столицы отъ анархіи, командировать сюда на должность главнокомандующаго Петроградскимъ военнымъ округомъ доблестнаго боевого генерала, имя котораго было бы популярно и авторитетно глазахъ населенія. Комитетъ Государственной Думы признаетъ такимъ лицомъ доблестнаго, извѣстнаго всей Россіи героя, командира двадцать пятаго армейскаго корпуса генералъ-лейтенанта Корнилова. Во имя спасенія родины, во имя побѣды надъ врагомъ, во имя того, чтобы неисчислимыя жертвы этой долгой войны не пропали даромъ наканунѣ побѣды, необходимо срочно командировать генерала Корнилова въ Петроградъ. Благоволите срочно снестись съ нимъ и телеграфировать срокъ пріѣзда генерала Корнилова Петроградъ. Предсѣдатель Вр. комитета Гос. Думы М. Родзянко. 2 марта. 1582.»

Всеподданнѣйше докладываю эту телеграмму и испрашиваю разрѣшенія Вашего Имиераторскаго Величества исполнить ее во имя того, что въ исполненіи этого пожеланія можетъ заключаться начало успокоенія столицъ и водвореніе порядка въ частяхъ войскъ, составляющихъ гарнизонъ Петрограда и окрестныхъ пунктовъ. Вмѣстѣ съ симъ прошу разрѣшенія отозвать генералъ-адъютанта Иванова въ Могилевъ. 2 марта 1917 г. 1890. Генералъ-адъютантъ Алексѣевъ.»

Государь на этой телеграммѣ положилъ резолюцію: «Исполнить.»

Телеграмма начальника штаба сѣвернаго фронта на имя помо­щника начальника штаба Верховнаго Главнокомандующаго:

«Поѣздъ депутатами Гучковымъ, Шульгинымъ запаздываетъ и ожидается не ранѣе 22 часовъ. Такимъ образомъ окончательное рѣшеніе вновь откладывается на нѣсколько часовъ. Какъ только все выяснится, немедленно будетъ сообщено для доклада начальнику штаба Верховнаго Главнокомандующаго. Телеграмма генералъ-адъю­танта Алексѣева о генералѣ Корниловѣ въ 20 часовъ 20 м. отправлена для врученія Государю Императору. Проектъ манифеста[*] отправленъ въ вагонъ Главнокомандую­щаго.

Есть опасеніе, не оказался бы онъ запоздалымъ, такъ какъ имѣются частныя свѣдѣнія, что такой манифестъ, будто бы, опубликованъ Петроградѣ распоряженіемъ Временнаго Правительства. Повторяю — послѣднія свѣдѣнія частнаго характера. Псковъ 2 марта 20 ч. 35 м. 1231. Даниловъ.»


[*]   Составленный въ Ставкѣ, по приказанію Государя, объ отреченіи отъ престола.

Телеграмма вице-адмирала Непенина на имя генераловъ Алек- сѣева и Рузскаго — для доклада Государю Императору:

«Съ огромнымъ трудомъ удерживаю въ повиновеніи флотъ и ввѣренныя войска.

Въ Ревелѣ положение критическое, но не теряю еще надежды его удержать.

Всеподданнѣйше присоединяюсь къ ходатайствамъ Великаго Князя Николая Николаевича и Главнокомандующпхъ фронтами о немедленномъ принятіи рѣшенія, формулированнаго предсѣдателемъ Гос. Думы. Если рѣшеніе не будетъ принято въ теченіе ближайшихъ часовъ, то это повлечетъ за собой катастрофу съ неисчислимыми бѣдствіями для нашей Родины. 20 ч. 40 м. 2 марта 1917 г. 260. Вице-адмиралъ Непенинъ.»


Поѣздъ съ депутатами (Л. И. Гучковымъ и В. В. Шульгинымъ) прибыль въ Псковъ около 22 часовъ 2/15 марта.

Государь сейчасъ же принялъ депутатовъ и въ 24 часа (со 2/15 на 3/16 марта) были подписаны манифестъ объ отреченіи отъ престола въ польау Великаго Князя Михаила Александровича и указы Правительствующему Сенату о назначенін князя Георгія Евгеиіевича Львова предсѣдателемъ совѣта министровъ, а Великаго Князя Николая Николаевича — Верховнымъ Главнокомандующимъ.

Указы Сенату были помѣчены 2/15 марта 14-ю часами, а манифеста 15-ю часами на томъ основаніи, что первоначальное рѣшеніе Государя объ отреченіи отъ престола состоялось 2/15 марта въ 15 часовъ.

М а н и ф е с т ъ

(переданъ изъ Пскова по телеграфу Начальнику штаба Верховнаго Главнокомандующаго, всѣмъ Главнокомандующимъ и командующимъ Балтійскаго и Черноморскаго флотовъ):

«Въ дни великой борьбы съ внѣшнимъ врагомъ, стремящимся почти три года поработить нашу Родину, Господу Богу угодно было ниспослать на Россію новое тяжкое испытаніе.

Начавшіяся внутреннія народныя волненія грозитъ бѣдственно отразиться на дальнѣйшемъ веденіи упорной войны.

Судьбы Россіи, честь геройской нашей арміи, благо народа, все будущее дорогого отечества требуютъ доведенія войны во что бы то ни стало до побѣднаго конца.

Жестокій врагъ напрягаетъ послѣднія силы, и уже близокъ часъ, когда доблест­ная армія наша, совмѣстио со славными нашими союзниками, сможетъ окончательно сломить врага.

Въ эти рѣшительные дни въ жизни Россіи, почли мы долгомъ совѣсти облегчить народу нашему тѣсное единеніе и сплоченіе всѣхъ силъ народныхъ для скорѣйшаго достиженія побѣды и, въ согласіи съ Государственной Думой, признали мы за благо отречься отъ престола Государства Россійскаго и сложить съ себя Верховную власть.

Не желая разстаться съ любимымъ сыномъ нашимъ, Мы передаемъ наслѣдіе наше брату нашему Великому Князю Михаилу Александровичу и благославляемъ Его на вступленіе на престолъ Государства Россійскаго. Заповѣдуемъ брату нашему править дѣлами Государственными въ полномъ ненарушимомъ единеніи съ представи­телями народа въ законодательяыхъ учрежденіяхъ на тѣхъ началахъ, кои будетъ ими установлены, принеся въ томъ ненарушимую присягу.

Во имя горячо любимой Родины, призываемъ всѣхъ вѣрныхъ сыновъ отечества къ исполненію своего святого долга передъ нимъ, повиновеніемъ Царю въ тяжелую минуту всенароднаго испытанія и помочь Ему, вмѣстѣ съ представителями Народа, вывести Государство Россійское на путь побѣды, благоденствія и славы. Да поможетъ Господь Богъ Россіи. Николай.

Министръ Императорскаго Двора генералъ-адъютантъ графъ Фредериксъ. г.Псковъ 2 марта 1917 г. 15 часовъ.»

Указъ Правительствующему Сенату :

«Князю Георгію Евгеньевичу Львову повелѣваемъ быть предсѣдателемъ Совѣта Министровъ. Николай.

Министръ Императорскаго Двора генералъ - адъютанта графъ Фредериксъ. г. Псковъ. 2 марта 1917 г. 14 часовъ.»

Указъ Правительствующему Сенату:

«Намѣстнику Нашему на Кавказѣ Его Императорскому Высочеству Великому Князю Николаю Николаевичу повелѣваемъ быть Верховнымъ Главнокомандующимъ. Николай.

Министръ Императорскаго Двора генералъ - адъютантъ графъ Фредериксъ. г. Псковъ. 2 марта 1917 г. 14 часовъ.»

Расписка А. И. Гучкова и В. В. Шульгина:

«Высочайшій манифестъ отъ 2 марта 1917 года получили. Подписи: Александръ Гучковъ, Шульгпнъ. 2 марта 1917 года въ 24 часа.»

Телеграмма А. И. Гучкова и В. В. Шульгина на имя начальника главнаго штаба въ Петроградъ:

«Просимъ передать Предсѣдателю Думы Родзянко: Государь даль согласіе на отреченіе отъ престола въ пользу Великаго Князя Михаила Александровича съ обязательствомъ для него принести присягу конституціи.

Порученіе образовать новое правительство дается князю Львову. Одновременно Верховнымъ Главнокомандующимъ назначается Великій Князь Николай Николаевичъ. Манифестъ послѣдуетъ немедленно Псковѣ. Какъ положеніе Петроградѣѣ Гучковъ. Шульгинъ. 3 марта.»

Телеграмма начальника штаба сѣвернаго фронта на имя генерала Алексѣева; копія Главнокомандующимъ фронтами и командующимъ арміями сѣвернаго фронта:

«Его Величествомъ подписаны указы правительствующему сенату о бытіи предсѣдателемъ совѣта министровъ князю Георгію Евгеніевичу Львову и Верховнымъ Главнокомандующимъ Его Императорскому Высочеству Великому Князю Николаю Николаевичу. Государь Императоръ изволилъ затѣмъ подписать актъ отреченія отъ престола съ передачей такового Великому Князю Михаилу Александровичу. Его Величество выѣзжаетъ сегодня, примѣрно въ два часа, на нѣсколько дней въ Ставку черезъ Двинскъ.

Манифестъ и указы передаются по телеграфу дополнительно. 3 марта. 1244. Даниловъ.»

Разговоръ по прямому проводу ген. Рузскаго съ М. В. Родзянко и кн. Львовымъ:

Въ пять часовъ 3 марта генералъ Рузскій былъ вызванъ къ прямому проводу предсѣдателемъ Государственной Думы Родзянко и княземъ Львовымъ.

«У аппарата генералъ Рузскій.»

«Здравствуйте, Ваше Высокопревосходительство, чрезвычайно важно, чтобы манифестъ объ отреченіи и передачѣ власти Великому Кпязю Михаилу Александровичу не былъ опубликованъ до тѣхъ поръ, пока я не сообщу Вамъ объ этомъ. Дѣло въ томъ, что съ великимъ трудомъ удалось удержать болѣе или менѣе въ приличныхъ рамкахъ революціонное движеніе, но положеніе еще не пришло въ себя и весьма возможна гражданская война. Съ регенствомъ Великаго Князя и воцареніемъ Наслѣдника Цесаревича помирились бы можетъ быть, но воцареніе его, какъ Императора, абсолютво непріемлемо. Прошу Васъ принять всѣ зависящія отъ Васъ мѣры, чтобы достигнуть отсрочки. Родзянко.»

«Родзянко отошелъ, у аппарата стоитъ князь Львовъ.»

«Хорошо. Распоряженіе будетъ сдѣлано, но насколько удастся пріостановить распоряженіе, сказать не берусь, въ виду того, что прошло слишкомъ много времени.

Очень сожалѣю, что депутаты, присланные вчера, не были въ достаточной степени освѣдомлены съ той ролью и вообще съ тѣмъ, для чего они пріѣзжали. Во всякомъ случаѣ будетъ сдѣлано все, что въ человѣческихъ силахъ въ данную минуту. Прошу вполнѣ ясно освѣтить мнѣ теперь же все дѣло, которое вчера произошло, и послѣдствія, могуіція отъ этого быть въ Петроградѣ. Рузскій.»

«У аппарата Родзянко. Дѣло въ томъ, что депутатовъ винить нельзя. Вспыхнулъ неожиданно для всѣхъ насъ такой солдатскій бунтъ, которому еще подобныхъ я не видѣлъ и которые, конечно не солдаты, а просто взятые отъ сохи мужики и которые всѣ свои мѣжицкія требованія нашли полезнымъ теперь заявить.[*] Только слышно было въ толпѣ — «земли и воли», «долой династію», «долой Романовыхъ», «долой офицеровъ» и начзлись во многихъ частяхъ избіенія офицеровъ. Къ этому присо­единились рабочіе, и анархія дошла до своего апогея. Послѣ долгихъ переговоровъ съ депутатами отъ рабочихъ удались прійти только къ ночи сегодня къ нѣкоторому соглашеиію, которое заключается въ томъ, чтобы было созвано черезъ нѣкоторое время Учредительное собраніе для того, чтобы народъ могъ высказать свой взглядъ на форму правленія, и только тогда Петроградъ вздохнулъ свободно, и ночь прошла сравнительно спокойно.

Войска, мало по малу, въ теченіе ночи приводятся въ порядокъ,но провозглашеніе Императоромъ Великаго Князя Михаила Александровича подольетъ масла въ огонь, и начнется безпощадное истребленіе всего, что можно истребить.

Мы потеряемъ и упустимъ изъ рукъ всякую власть, и усмирить народное волненіе будетъ некому.

При предложенной формѣ — возвращеніе династіи не исключено, и желательно, чтобы, примѣрно до окончанія войны, продолжалъ дѣйствовать Верховный Совѣтъ и нынѣ дѣйствующее временное правительство. Я вполнѣ увѣренъ, что, при такихъ условіяхъ, возможно быстрое успокоеніе, и рѣшительная побѣда будетъ обезпечена, такъ какъ несомнѣнно произойдетъ подъемъ патріотическаго чувства, все заработаетъ въ усиленномъ темпѣ и побѣда, повторяю, можетъ быть обезпечена. Родзянко.»

«Я распоряженія всѣ сдѣлалъ, но крайне трудно ручаться, что удастся не до­пустить распространеніе, такъ какъ имѣлось въ виду этой мѣрой поскорѣй дать воз­можность арміи перейти къ спокойному состоянію въ отношеніи тыла. Вчера Императорскій поѣздъ, или вѣрнѣе уже сегодня, такъ какъ событія протекли ночью, ушелъ черезъ Двинскъ въ Ставку, и такимъ образомъ центръ дальнѣйшихъ переговоровъ по этому важному дѣлу долженъ быть перенесенъ туда, такъ какъ, по закону, начальникъ штаба, въ случаѣ отсутствія Верховнаго Главнокомандующаго, эамѣщаетъ его должность и дѣйствуетъ его именемъ. Кромѣ того, необходимо установить аппаратъ Юза томъ мѣстѣ, гдѣ засѣдаетъ новое правительство въ Петроградѣ, дабы обезпечить вамъ удобство сношеній со Ставкой и мною. Прошу также, два раза въ день, въ опре­деленное время, сообщать мнѣ о ходѣ дѣлъ лично, или черезъ довѣренныхъ лпцъ, имена которыхъ желалъ бы знать. Рузскій.»

«Я въ точности выполню Ваше желаніе и аппаратъ Юза будетъ поставленъ, но прошу Васъ, въ случаѣ прорыва свѣдѣній о манифестѣ въ публику и въ армію, по крайней мѣрѣ, не торопиться съ приведеніемъ войскъ къ присягѣ. Къ вечеру сегодня дамъ Вамъ и всѣмъ Главнокомандующимъ дополнительныя свѣдѣнія о ходѣ дѣла. Скажите мнѣ пожалуйста, когда выѣхалъ Гучковъѣ Родзянко.»

«Гучковъ выѣхалъ сегодня ночью изъ Пскова около трехъ часовъ.

О воздержаніи приведенія къ присягѣ въ Псковѣ я сдѣлалъ еще вчера распорнженіе; немедленно сообщу о томъ арміи моего фронта и въ Ставку.

У аппарата былъ, кажется, князь Львовъ. Желаетъ ли онъ со мной говоритьѣ Рузскій.»

«Николай Владиміровичъ, все сказано. Князь Львовъ ничего добавить не можетъ. Оба мы твердо надѣемся на Божью помощь, на величіе и мощь Россіи и на доблестъ и стойкость арміи и, не взирая ни на какія препятствія, на побѣдный конецъ войны. До свиданія. Родзянко.»

«Михаилъ Владиміровичъ, скажите для вѣрности, такъ ли я Васъ понялъ: значить, пока все остается по старому, какъ бы манифеста не было, а равно и о порученіи князю Львову сформировать министерство. Что касается Великаго Князя Николая Николаевича (назначеннаго) Главнокомандующимъ повелѣніемъ Его Величества, отданнымъ Указомъ Государемъ Императоромъ, то объ этомъ желалъ бы знать также Ваше мнѣніе. Объ этихъ указахъ сообщено было вчера очень широко по просьбѣ депутатовъ, даже въ Москву и, конечно, на Кавказъ. Рузскій.»

«Сегодня вами сформировано правительство съ княземъ Львовымъ во главѣ, о чемъ всѣмъ командующпмъ фронтами посланы телеграммы. Все остается въ такомъ видѣ: Верховный Совѣтъ; отвѣтственное министерство; дѣйствія законодательныхъ палатъ до разрѣшенія вопроса о конституцін Учредительнымъ собраніемъ.

Противъ распространенія Указовъ о назначеніи Великаго князя Николая Никола­евича Верховнымъ Главнокомандующимъ ничего не возражаемъ. До свиданія. Родзянко.»

«Скажите, кто во главѣ Верховнаго Совѣтаѣ Рузскій.»

«Я ошибся, не Верховный Совѣтъ, а Временный комитетъ Государственной Думы подъ моихъ предсѣдательствомъ. Родзянко.»

«Хорошо. До свиданія. Не забудьте сообщить въ Ставку, ибо дальнѣйшіе пере­говоры должны вестись въ Ставкѣ, а мнѣ надо сообщать только о ходѣ и положеніи дѣла. Рузскій.» 3 марта 1917 г. 6 часовъ.


[*]   Угловатость фразы вызвана, повидимому, ошибками телеграфиста. Прим. ред.

Телеграмма генерала Алексѣева на имя всѣхъ Главнокомандующихъ фронтами:

«Предсѣдатель Государственной Думы, Родзянко, убѣдительно проситъ задержать всѣми мѣрами и способами объявленіе того манифеста, который сообщенъ этой ночью, ввиду особыхъ условій, который я Вамъ сообщу дополнительно. Прошу сдѣлать распоряженіе, ознакомивъ съ манифестомъ только старшихъ начальствующихъ лицъ. Прошу отвѣта. 3 марта 1917 г. 6 часовъ 45 м. 1913. Алексѣевъ.»

Телеграмма генерала Алексѣева на имя Главнокомандующихъ сѣвернаго, западнаго, юго-западнаго и Румынскаго (генералу Сахарову) фронтовъ:

«Семь часовъ. 3 марта.

Предсѣдатель Государственной Думы, вызвавъ меня по аппарату, сообщилъ, что событін Петроградѣ далеко не улеглись, положеніе тревожно, неясно, почему на­стойчиво проситъ не пускать въ обращеніе манифеста, подписаннаго 2 марта, сообщенная уже Главнокомандующимъ, и задержать обнародованіе этого манифеста.

Причина такого настоянія болѣе ясно и определенно изложена предсѣдателемъ Думы разговорѣ по аппарату съ Главнокомандующимъ сѣвернаго фронта; копія этого разговора только что сообщена мнѣ. Съ регенствомъ Великаго Князя и воцареніемъ Наслѣдника Цесаревича, говоритъ Родзннко, быть можетъ помирились бы, но кан­дидатура Великаго Князя, какъ Императора, ни для кого не пріемлема и вѣроятна гражданская война.

На запросъ, почему депутаты, присланные Псковъ для рѣшенія именно этого вопроса, не были достаточно инструктированы, Родзянко отвѣтилъ Главнокоманду­ющему сѣвернымъ фронтомъ, что неожиданно, послѣ, повидимому, отъѣзда депутатовъ, въ Петроградѣ вспыхнулъ новый солдатскій бунтъ, къ солдатамъ присоедини­лись рабочіе, анархія дошла до своего апогея. Послѣ долгихъ переговоровъ съ депу­татами отъ рабочихъ, удалось къ ночи 2 марта придти къ нѣкоторому соглашенію, суть коего: череаъ нѣкоторое время, не ранѣе полугода, собрать Учредительное собра­нiе для опредѣленія формы правленін; до того времени власть сосредоточивается въ рукахъ Временнаго комитета Государственной Думы, отвѣтственнаго министерства, уже сформированная, при дѣйствіи обѣихъ законодательныхъ палатъ. Родзянко мечтаетъ и старается убѣдить, что при такой комбинаціи возможно быстрое успокоеніе, рѣшительная побѣда будетъ обезпечена, произойдетъ подъемъ патріотическихъ чувствъ, все заработаетъ усиленнымъ темпомъ.

Нѣкоторыя, уже полученныя, свѣдѣнія указываютъ, что манифестъ уже получилъ извѣстность и мѣстами распубликованъ; вообще немыслимо удержать въ секретѣ высокой важности актъ, предназначенный дли общаго свѣдѣнія, тѣмъ болѣе, что между подписаніемъ и обращеніемъ Родзянко ко мнѣ прошла цѣлая ночь.

Изъ совокупности разговоровъ Предсѣдателя Думы Главнокомандующимъ сѣвернаго фронта и мною позволительно прійти къ выводамъ:

Первое — Государственной Думѣ и ея Временномъ комитетѣ нѣтъ единодушія; лѣвыя партін, усиленныя совѣтомъ рабочихъ депутатовъ, пріобрѣли сильное вліяніе.

Второе — на Предсѣдателя Думы и Временнаго комитета Родзянко лѣвыя партіи и рабочіе депутаты оказываютъ мощное давлеиіе, и въ сообщеніяхъ Родзянко нѣтъ откровенности и искренности.

Третье — цѣли господствующихъ надъ предсѣдателемъ партій ясно опредѣлилнсь изъ вышеприведенныхъ пожеланій Родзянко.

Четвертое — войска Петроградскаго гарнизона окончательно распропагандиро­ваны рабочими депутатами и являются вредными и опасными длл всѣхъ, не исключая умѣренныхъ элементовъ Временнаго Комитета.

Очерченное положеніе создаетъ грозную опасность болѣе всего для дѣйствующей арміи, ибо неизвѣстность, колебанія, отмѣна уже объявленнаго манифеста, могутъ повлечь шатаніе умовъ въ войсковыхъ частяхъ и тѣмъ разстроить способность борьбы съ внѣшнимъ врагомъ, а это ввергнетъ Россію безнадежно въ пучину крайнихъ бѣдствій, повлечетъ потерю значительной части территоріи и полное разложеніе порядка въ тѣхъ губерніяхъ, которыя останутся за Россіей, попавшей въ руки крайнихъ лѣвыхъ элементовъ.

Получивъ отъ Его Императорскаго Высочества Великаго Князя Николая Никола­евича повелѣніе въ серьезныхъ случаяхъ обращаться къ нему срочными телеграммами, доношу ему все это, испрашиваю указаній, присовокупляя: первое — суть настоящего заключенія сообщить предсѣдателю Думы и потребовать осуществленія манифеста во имя Родины и Дѣйствующей арміи; второе — для установления единства во всѣхъ случаяхъ и всякой обстановкѣ созвать совѣщаніе Главнокомандующихъ Могилевѣ.

Если на это совѣщаніе изволитъ прибыть Верховный Главнокомандующий, то срокъ будетъ указанъ Его Высочествомъ. Если же Великій Князь не сочтетъ возможнымъ прибыть лично, то собраться 8 или 9 марта. Такое совѣщаніе тѣмъ болѣе необходимо, что только что получилъ полуофиціальный разговоръ по аппарату между чинами морского главнаго штаба, суть коего: обстановка Петроградѣ 2 марта зна­чительно спокойнѣй, постепенно все налаживается, слухи о рѣзнѣ солдатами офи­церовъ — сплошной вздоръ, авторитетъ временнаго правительства, повидимому, силенъ; слѣдовательно основные мотивы Родзянко могутъ оказаться невѣрными и направленными къ тому, чтобы побудить представителей арміи неминуемо присоеди­ниться къ рѣшенію крайнихъ элементовъ, какъ къ факту совершившемуся и неизбѣжному. Коллективный голосъ высшихъ чиновъ арміи и ихъ условія должны, по моему мнѣнію, стать извѣстными всѣмъ и оказать вліяніе на ходъ событій.

Прошу высказать Ваше мнѣніе; быть можетъ, Вы сочтете нужнымъ запросить и командующихъ арміями, равно сообщить, признаете ли соотвѣтственнымъ съѣздъ Главнокомандующихъ. Могилевъ 1918. Генералъ Алексѣевъ.»[*]


[*] Передавъ для отправки эту телеграмму, генералъ Алексѣевъ, проходя къ себѣ въ кабинетъ, сказалъ: «Никогда себѣ не прощу, что повѣрилъ въ искренность нѣкоторыхъ людей, послушался ихъ, и послалъ телеграмму Главнокомандующимъ по во­просу объ отреченіи Государя отъ Престола.»     А.      Л.

Телеграмма Главнокомандующаго сѣвернымъ фронтомъ на имя генерала Алексѣева:

«1918. Первое — считаю необходимымъ объявленіе манифеста, ибо скрыть его нельая, и въ нѣкоторыхъ мѣстахъ, напримѣръ Ревелѣ, онъ уже объявленъ. Присяга только по выходѣ акта о вступленіи на престолъ.

Второе — потребовать отъ новаго правительства воззванія къ арміи и населенію.

Третье — для установленія единства дѣйствій необходимо, чтобы штабъ Верховнаго Главнокомандующаго былъ въ полномъ контактѣ съ правительствомъ и чтобы только Ставка, а не органы правительства, давала необходимыя и своевременныя указанія Главнокомандующимъ фронтами.

Четвертое — для установленія успокоенія Главнокомандующіе должны оста­ваться на мѣстахъ.

Это единственная авторитетная власть на мѣстахъ, къ помощи которой всѣ обра­щаются. Во всякомъ случаѣ до фактическаго вступленія въ Главнокомандованіе Великаго Князя, сборъ Главнокомандующнхъ не соотвѣтственъ.

Пятое — Командующимъ арміями обстановка внутри Имперіи мало извѣстна, поэтому запрашивать ихъ мнѣніе считаю лишнимъ. 3 марта 16 часовъ. 1254. Рузскій.»


Comments are closed.