Меня четыре раза большевики чуть было не расстреляли….

Листая книгу"Год интервенции. Летопись революции". Маргулиес М.С. (1923 г. Издательство З.И.Гржебина, Берлин) наткнулся на цитату.

"Меня четыре раза большевики чуть было не расстреляли, но я готов и в пятый раз к расстрелу со стороны большевиков, когда себе представлю, чем будет несчастная Россия. если ею будет управлять Врангель" А.С. Зарудный.

Интересна личность произнесшая это.

Александр Сергеевич Зарудный (19 августа (31 августа) 1863, Царское Село — 30 ноября 1934, Ленинград) — российский адвокат, политический деятель. Министр юстиции Временного правительства (1917).

Отец — Сергей Иванович Зарудный (1821—1887) — сенатор, тайный советник, один из главных деятелей судебной реформы 1864 года, переводчик произведений А. Данте.
Мать — Зоя Александровна.

У Александра Зарудного было семеро братьев и сестёр, в том числе:

Екатерина Сергеевна Зарудная-Кавос (1861—1917), художница;
Сергей Сергеевич Зарудный. Был выслан в Сибирь на три года в 1887 по делу о покушении террористической фракции партии «Народная воля» на императора Александра III.

Окончил Училище правоведения (1885), начал служебную деятельность помощником секретаря Петербургского окружного суда. В апреле 1887 был арестован вместе с младшим братом Сергеем по делу о покушении на Александра III, при обыске у него была найдена нелегальная литература. Неделю провёл в доме предварительного заключения, затем освобождён из-за недостатка улик (следствие не смогло доказать ни его связей с террористами, не намерения распространять найденную литературу). В результате ему было вменено в наказание пребывание под стражей.

В 1887—1888 находился в заграничном отпуске. В 1888—1891 работал в министерстве юстиции. С 1891 служил в органах прокуратуры в провинции (Кременчуг, Полтава, Петрозаводск), в 1895—1900 — товарищ прокурора Петербургского окружного суда. Его коллеги по прокуратуре С. В. Завадский отмечал честность и высокую эмоциональность Зарудного:

Бескорыстнейший идеалист, добрый и отзывчивый человек, хороший, но несколько медлительный работник, он обладал головою, способной вскипать не хуже самовара.

В 1900—1902 служил в юрисконсультской части министерства юстиции. Завершил службу в чине статского советника, был награждён орденами св. Станислава 2-й степени и св. Анны 3-й степени.

С 1902 — присяжный поверенный Петербургской судебной палаты. Принадлежал к так называемой «молодой адвокатуры», занимавшейся политической защитой в разных городах России и оппозиционно настроенной по отношению к царскому режиму. Участвовал в защите обвиняемых по таким громким делам как процессы якутских ссыльнопоселенцев (1904; «романовское дело» — о вооружённом протесте против действий администрации), Боевой организации эсеров (1905), лейтенанта П. П. Шмидта и других участников восстания на Черноморском флоте (1906), Петербургского совета рабочих депутатов (1906), о подготовке покушения на Николая II (1907). Кроме того, участвовал в «литературных процессах», защищая писателей, издателей, журналистов, привлекавшихся к ответственности за критику существовавших порядков. Во время «романовского дела» доказывал законность неповиновения незаконным действиям властей, рассматривая такой протест как необходимую оборону. В своей защитительной речи фактически солидаризировался со своими подзащитными:

Со всем убеждением, на которое я только способен, со всей моей верой в конечное торжество добра, со всей моей беспредельной любовью к Родине я прошу присоединить и мою подпись к протесту от 18 февраля.

Особую известность Александр Зарудный как адвокат получил во время «дела Бейлиса» в 1913. По словам адвоката А. А. Демьянова, Зарудный

был душой этого процесса и вряд ли без Зарудного мог пройти так блестяще этот процесс, несмотря на речи Маклакова, Грузенберга и других. Зарудный взял на себя труднейшую задачу, требовавшую огромного труда и эрудиции: доказать, что по учению самих евреев никаких ритуальных убийств совершенно быть не может. Он произнёс прекрасную речь, но весь блеск его защиты заключался в реплике гражданским истцам, когда он, отвергая их доводы и ссылаясь на Талмуд и другие религиозные книги еврейства, показал, как глубоко изучил он свой предмет, свою находчивость и блеск в реплике.

Также Демьянов вспоминал, что

Зарудный, как адвокат, всегда знал дело, которое ему поручали, до тонкости. В этом отношении он был добросовестнейшим поверенным. В интересах своего подзащитного он доходил до тонкости; всё принимал в расчёт, изучал состав присяжных заседателей и принимал в расчёт характер судей, всегда знал, как повернуть защиту и что будет говорить. Я всегда считал Зарудного одним из лучших наших уголовных защитников. Зарудный никогда не стремился к рекламе. Мало того, он даже не интересовался, чтобы о речах его давали отчёт в газетах, или чтобы речь была напечатана даже тогда, когда она имела политическое значение.

По словам юриста Б. С. Утевского,

Зарудный был скромным в жизни, лишённым честолюбия человеком. Он не гнался за гонорарами, не думал о заработке и весь отдавался защите на политических процессах. Мне вспоминаются судебные заседания по политическим делам, в которых лидером защиты был Зарудный и в которых мне приходилось участвовать на скромных ролях. К словам Зарудного мы все прислушивались. Уважением он пользовался и у старых адвокатов. Он производил сильное впечатление на присяжных заседателей.

С марта 1917 Зарудный участвовал в деятельности Трудовой группы, в июле того же года объединившейся с народными социалистами в Трудовую народно-социалистическую партию. В марте 1917 был назначен товарищем министра юстиции, активно участвовал в деятельности Комиссии по пересмотру Судебных уставов 1864, задачей которой был возврат законодательства к либеральным традициям судебных реформ. В июне того же года ушёл в отставку. Входил в состав группы специалистов Особого совещания Временного правительства по подготовке проекта Положения о выборах в Учредительное собрание, в июле 1917 в течение нескольких дней был старшим председателем Петербургской судебной палаты.

С 24 июля министр юстиции (по рекомендации кадета М.С. Аджемова). 28 июля дал военному министру и министру внутренних дел санкцию на время войны не допускать и закрывать собрания и съезды, которые могут представлять опасность в военном отношении. Поддерживал дружеские отношения со многими кадетами и непримиримо относился к большевикам. Назначил комиссию по освобождению арестованных за участие в Июльских событиях. В ходе выступления генерала Л.Г. Корнилова заявил, что надлежит войти в переговоры с Корниловым, и предлагал просить о посредничестве в переговорах В.А. Маклакова. 1 сентября вышел из правительства. На Демократическом совещании 14 сентября, рассказав о бездеятельности Временного правительства в вопросах мира и других, призвал социалистов к коалиции с буржуазией.

Входил в третий (второй коалиционный) состав Временного правительства как представитель Трудовой народно-социалистической партии. Курировал следствие по делу членов партии большевиков, обвиненных в государственной измене, организации восстания и шпионаже в пользу Германии. Настаивал на скорейшем аресте скрывшегося от следствия В. И. Ленина, однако большой активности в борьбе с большевиками не проявлял. Во время его руководства министерством были освобождены из-под стражи Л. Б. Каменев, А. В. Луначарский, А. М. Коллонтай и другие видные деятели большевистской партии. Дал военному министру и министру внутренних дел разрешение на время войны не допускать и закрывать собрания и съезды, которые могли представлять опасность в военном отношении. Из-за своей эмоциональности вступал в конфликты с подчинёнными. По словам А. А. Демьянова,

зная его самостоятельность мнений и нетерпимость, я был уверен, что министром он долго не пробудет. Так оно и вышло.

После отставки с поста министра, в сентябре 1917 участвовал в Демократическом совещании, выступал с критикой слабости Временного правительства, был сторонником коалиции социалистических и либеральных политических сил, демонстрировал своё неприятие личной власти, в том числе и своего давнего друга А. Ф. Керенского. Искренняя и лишённая политического расчёта речь Зарудного была использована большевиками для критики в адрес Временного правительства.

14 сентября — министр-председатель Временного правительства Александр Керенский и министр юстиции Александр Зарудный совершили государственный переворот, подписав Постановление о провозглашении России республикой, узурпировав этим одну из важнейших функций предстоящего Учредительного собрания — принятие решения об установлении той или иной формы правления в России. До этого поступка Керенского в течение 6 месяцев Россия, согласно подписанному 16 марта Великим князем Михаилом Александровичем акту, оставалась монархией с вакантным троном в ожидании волеизъявления народа через Учредительное собрание.

В советское время Зарудный отошёл от политической деятельности. Был членом Президиума коллегии адвокатов в Ленинграде и юрисконсультом ленинградского отделения Всесоюзного общества политкаторжан и ссыльнопоселенцев. Участвовал в защитах по уголовным делам. Занимался педагогической деятельностью, читал лекции на историко-революционные и юридические темы в различных городах страны. В 1933 по ходатайству Общества политкаторжан ему была назначена персональная пенсия.

One Response to “Меня четыре раза большевики чуть было не расстреляли….”