Archive for the ‘Цитатник’ Category

Б.Н. Чичерин о видах либерализма

Б.Н. Чичерин
Различные виды либерализма. 1861 г.

Если мы прислушаемся к тому общественному говору, который раздается со всех концов России, и тайно и явно, и в клубах, и в гостиных, и в печати, то, несмотря на разнообразие речей и направлений, мы легко заметим один общий строй, который владычествует над всем. Нет сомнения, что в настоящую минуту общественное мнение в России решительно либерально. Это не случайное направление, не легкомысленное увлечение общества. Либеральное движение вытекло из жизненной необходимости; оно порождено силою вещей. Отрицание старого порядка явилось как прямое последствие его несостоятельности. Для всех стало очевидным, что без известной доли свободы в благоустроенном государстве нельзя обойтись.

Такое явление не может не порадовать тех, кому чувство свободы глубоко врезалось в сердце, кто питал и лелеял его в тишине своих дум, в сокровенном тайнике своей души, в то время, когда оно изгонялось из общества, как возмутительное и преступное. Свобода - лучший дар, данный в удел человеку; она возвышает его над остальными творениями; она делает из него существо разумное, она налагает на него нравственную печать.

В самом деле, какой поступок имеет цену в наших глазах? Какому деянию приписываем мы нравственную красоту? Не тому, которое совершается по внешнему предписанию, из страха или из слепого поклонения владычествующим силам, а тому, которое вытекло из недосягаемой глубины совести, где человек, наедине с собою, независимый от чуждых влияний, решает, сознательно и свободно, что он считает добром и долгом.

Read the rest of this entry »

Л.Д. Троцкий “мы расстреляем эту тупую банду”.

"У Троцкого было очень острое перо, он был способный, живой и темпераментный публицист.

Он был человек мужественный и шел на все риски, связанные с его революционной деятельностью. Достаточно указать на его поведение, когда он председательствовал в 1905 году на Петроградском Совете рабочих депутатов; до конца он держался храбро и вызывающе и прямо с председательской трибуны пошел в тюрьму и ссылку.

Но еще более показательна история с "клемансистским тезисом" 1927 года. Власть уже была целиком в руках Сталина, который продолжал шумиху с оппозицией, выявляя (как я уже писал выше) скрытых врагов. На ноябрьском пленуме ЦК 1927 года, на котором Сталин предложил в конце концов исключить Троцкого из партии, Троцкий взял слово и, между прочим, сказал, обращаясь к группе Сталина (передаю смысл): "Вы - группа бездарных бюрократов. Если станет вопрос о судьбе советской страны, если произойдет война, вы будете совершенно бессильны организовать оборону страны и добиться победы. Тогда когда враг будет в 100 километрах от Москвы, мы сделаем то, что сделал в свое время Клемансо, - мы свергнем бездарное правительство; но с той разницей, что Клемансо удовлетворился взятием власти, а мы, кроме того, расстреляем эту тупую банду ничтожных бюрократов, предавших революцию. Да, мы это сделаем. Вы тоже хотели бы расстрелять нас, но вы не смеете. А мы посмеем, так как это будет совершенно необходимым условием победы". Конечно, в этом выступлении много и наивности, и непонимания Сталина, но как не снять шляпу перед этим выступлением?"

Борис Бажанов. Воспоминания бывшего секретаря Сталина

P.S. Как позже оказалось "шляпу" сняли Троцкому.

Н. Бухарин об индивидуальном терроре против Сталина

В 1971 году один из близких бухаринских соратников — швейцарский коммунист и член Исполкома Коминтерна Жюль Эмбер-Дро опубликовал мемуары, где среди прочего поведал:

Before leaving I went to see Bukharin for one last time not knowing whether I would see him again upon my return. We had a long and frank conversation. He brought me up to date with the contacts made by his group with the Zinoviev-Kamenev fraction in order to coordinate the struggle against the power of Stalin. I did not hide from him that I did not approve of this liaison of the oppositions. ‘The struggle against Stalin is not a political programme. We had combatted with reason the programme of the trotskyites on the essential questions, the danger of the kulaks in Russia, the struggle against the united front with the social-democrats, the Chinese problems, the very short-sighted revolutionary perspective, etc. On the morrow of a common victory against Stalin, the political problems will divide us. This bloc is a bloc without principles which will crumble away before achieving any results.’

Bukharin also told me that they had decided to utilise individual terror in order to rid themselves of Stalin. On this point as well I expressed my reservation: the introduction of individual terror into the political struggles born from the Russian Revolution would strongly risk turning against those who employed it. It had never been a revolutionary weapon. ‘My opinion is that we ought to continue the ideological and political struggle against Stalin. His line will lead in the near future to a catastrophe which will open the eyes of the communists and result in a changing of orientation. Fascism menaces Germany and our party of phrasemongers will be incapable of resisting it. Before the debacle of the Communist Party of Germany and the extension of fascism to Poland and to France, the International must change politics. That moment will then be our hour. It is necessary then to remain disciplined, to apply the sectarian decisions after having fought and opposed the leftist errors and measures, but to continue to struggle on the strictly political terrain’.

Bukharin doubtlessly had understood that I would not liase blindly with his fraction whose sole programme was to make Stalin disappear. This was our last meeting. Manifestly he did not have confidence in the tactic that I proposed.

Courtesy: Jules Humbert-Droz, ‘De Lenin a Staline, Dix Ans Au Service de L’ Internationale Communiste 1921-31’, A la Baconniere, Neuchatel, 1971, pp. 379-80. Translated from the French by Vijay Singh.

Read the rest of this entry »

Катехизис истинно-русского человека.

Read the rest of this entry »

Московские люди были слишком невежественными.

Последний школьный учебник русской истории перед Октябрьской революцией 1917 года.

Элементарный учебник русской истории. Курс эпизодический для средне-учебных заведений и высших начальных училищ. Издание шестое, дополненное. С 46 рисунками и 5 раскрашенными картами. Допущено как пособие для младших классов мужских средне-учебных заведений и как руководство для 3 класса женских гимназий.

Итак, долгое правление Ивана III Васильевича принесло большие перемены; но эти перемены мало отразились на жизни московского народа. Население государства очень огрубело в те два века, пока оно было в зависимости от татар. Если сравнить быт и нравы киевской Руси с бытом и нравами Руси московской, то не только не заметно движения вперед, а наоборот: во многом произошло ухудшение.

В древней Руси княжеская власть мало вмеши­валась в общественную жизнь, предоставляя насе­лению устраиваться самому. Теперь государственная власть считала необходимым вмешиваться в управление. В Москве были „приказы", такие учрежде­ния, куда население должно было обращаться по разным своим делам, а по городам и областям рассылались правители (наместники и волостели). Но все правительственные чиновники смотрели на свои должности, как на "кормления" видели в них лишь средство выжать из населения возможно больше кормов, т. е. различных доходов. До­биться чего-нибудь в приказах или у правителей можно было лишь посредством „посулов" (посулив, т. е. пообещав, взятку). Правосудие, кроме взя­точничества, страдало еще жестокостью. Появились страшные пытки, позорное битье кнутом, смертная казнь—чего не знала древняя Русь.

Изменились к худшему и нравы населения, его частная жизнь. В семье отец пользовался неогра­ниченной властью жена и дети должны были пови­новаться ему беспрекословно. Воспитание детей было самое суровое: "наказуй отец сына измлада, учи его розгами бояться Бога и творить все доброе", такие советы давали родителям книжники того вре­мени. Женщин на восточный манер запирали в теремах : они не могли показываться мужчинам с  открытым лицом. Учить их грамоте считалось даже неприличным. Чем знатнее была женщина тем суровее было ее заточение; положение московских царевен было самое печальное. Иностранцы очень страдали от московской грубости: не раз случалось, что врачей - иностранце в казнили за неудачное лечение. Если московские послы ехали к иностранному двору, им давали наказ, чтоб они не смели там пьянствовать и драться и тем срамить своего государя. Московские люди отличались удиви­тельной набожностью, но это не была истинно христианская набожность. Крайне нетерпимые ко всему не-своему, они мало вникали в смысл учения Христа. Они были слишком невежественны, чтобы понимать этот смысл. Конечно, встречались отдельныя личности,—особенно между отшельниками,— проникнутые истинным духом христианства, но эти личности были редкими исключениями среди грубо суеверной массы.

Ключевский о интеллигенции.

27 ноября 1896

Ни консерваторов, ни либералов, а только реакционеры-монархисты, - из которых реакционеры - те же анархисты, анархисты - те же реакционеры.

Всякий порядочный администратор д[олжен] понять, что он имеет дело с непорядочным обществом, и обязан охранять народное благо именно тем усиленнее, чем бессмысленнее понимает его сам народ.

С одной стороны, энтузиазм без дела, с другой - дельцы без энтузиазма.

Ек[атерина] - только ей удалось на минуту сблизить власть с мыслью. После, как и прежде, эта встреча не удавалась или встречавшиеся не узнавали друг друга.

Тайна искусства писать - уметь быть первым читателем своего сочинения.

Старость, что мундир - обязывает к физиогномии и поступкам, приличным возрасту.

В нынешней школе учатся только для того, чтобы разучиться что-н[ибудь] понимать.

Черви на народном теле: тело худеет - паразиты волнуются.

Борьба русского самодержавия с русской интеллигенцией - борьба блудливого старика со своими выб[..]дками, который умел их народить, но не умел воспитать.

Естественно-либеральное расположение молодежи: дети любят начинать обычно со сладкого блюда.

Просветительная вша консерватизма [и либерализма] кишит на русском народе, пожирая его здравый рассудок.

Он маленький человек, но большая свинья.

Добродушное нахальство, возведенное в добродетель, - современная даровитость. Либерализм самый плоскодонный, приуроченный к русским мелеющим рекам.

Бактерии науки.

Слепые, они смотрят на действительность, ничего не видя.

Сесть между двух глупостей - не то что между двух стульев.

Что теперь педагоги разумеют под человеческой природой, есть только неестественное извращение человеческой природы, и культурное животное - только одичалый человек.

В правду верят только мошенники, потому что верить можно [в то], чего не понимаешь.

Статистика есть наука о том, как, не умея мыслить и понимать, заставить делать это цифры. [...]

Книгу Мил[юкова] больше цитовали, чем читали.

Он был бы умен, если бы не силился быть им.

Еще много веков пройдет, прежде чем чутье правды выйдет из спальни на улицу.

4 февр[аля 18]97 г.

Женщина любит, чтобы ее понимали не как женщину, а как человека женского пола. Они будут менее нас счастливы, но более нас довольны собой.

Благотворительное сердце любит из сострадания.

Я не хочу быть плачущим цветком на Вашей могиле. [...]

Понятен его интерес к археологии: всякому старику желательно знать, где он будет лежать по смерти; а она - № I в своих археологических витринах.

Гастрономия благочестия.

Слабогузая интеллигенция, которая ни о чем не умеет помолчать, ничего не любит донести до места, а чрез газеты валит наружу все, чем засорится ее неразборчивый желудок. Самый злой насмешник - кто осмеивает собственные увлечения.

Самый дорогой дар природы - веселый, насмешливый и добрый ум.

Гораздо легче стать умным, чем перестать быть дураком.

В.О.Ключевский. "Письма. Дневники. Афоризмы и мысли об истории".

Меня четыре раза большевики чуть было не расстреляли….

Листая книгу"Год интервенции. Летопись революции". Маргулиес М.С. (1923 г. Издательство З.И.Гржебина, Берлин) наткнулся на цитату.

"Меня четыре раза большевики чуть было не расстреляли, но я готов и в пятый раз к расстрелу со стороны большевиков, когда себе представлю, чем будет несчастная Россия. если ею будет управлять Врангель" А.С. Зарудный.

Интересна личность произнесшая это.

Read the rest of this entry »

Не знаешь ты ни людей, ни исторических процессов…

Цитата из книги Анджея Сапковского "Божьи воины" хотя и из жанра фэнтэзи, но которая вполне применима к взглядам на события XX-го века и его жестокостям, репрессиям и так далее.

— У тебя под самым боком, — продолжал епископ, не дождавшись реакции, — расцветает преступность, никто не может считать себя в безопасности. Грабители?рыцари на пару с гуситами грабят монастыри. Евреи оскверняют облатки и могилы. Еретики уворовывают подати, обескровливающие бедный люд. Дочь Яна Биберштайна, рыцаря и вельможи , оказывается похищенной и изнасилованной явно гуситами в порядке мести за то, что Биберштайн — добрый католик. А ты что? Снова тебя приходится выручать. Я, епископ Вроцлава, у которого на шее неисчислимое множество проблем, касающихся веры, вынужден вместо тебя сжигать виновных.

— Среди сожженных сегодня, — поднял брови инквизитор, — были виновные? Что?то я не заметил.

— Способность замечать, — парировал епископ, — отнюдь не самая сильная твоя сторона, Гжесь. Несомненно, очень многого ты не замечаешь. А это, увы, вредит Силезии. И Церкви. И Sanctum Officium * [Святой Инквизиции (лат.) ], которой ты как?никак служишь.

— Святой Инквизиции вредят бессмысленные и демонстративные экзекуции. Вредит несправедливость. Именно благодаря таким действиям возникает черная легенда, миф о жестокой инквизиции, льется вода на мельницу еретической пропаганды. Я с ужасом думаю о том, что через сто лет останется только эта легенда, мрачная и чудовищная повесть о ямах, пытках и кострах. Легенда, в которую поверят все.

— Не знаешь ты ни людей, ни исторических процессов, — холодно ответил Конрад из Олесьницы. — А это перехеривает тебя как инквизитора. Тебе следует знать, Гжесь, что во всем существуют два полюса. Если возникнет чудовищная легенда, то появится и античудовищная. Контрлегенда. Еще более чудовищная. Если я сожгу сто человек, то через сто лет одни будут утверждать, что я сжег тысячу. Другие — что не сжег ни одного. Через пятьсот лет, если этот свет проживет так долго, на каждых трех, взахлеб болтающих о ямах, пытках и кострах, придется по меньшей мере один шут, который станет утверждать, что никаких ям не было, пыток не совершали, инквизиция была полна милосердия и справедлива, а если и наказывала, то как отец, увещевающий нашалившее чадо, а все разговоры о кострах — не более чем вымысел и еретический обман. Поэтому делай свое дело, Гжесь, а остальное оставь истории. И людям, ее понимающим. И не пудри мне мозги разговорами о справедливости. Не ради справедливости была создана инквизиция, в которой ты работаешь. Справедливость — это droit de seigneur. Ergo  — справедливость это я, ибо я здесь синьор, я господин, я Пяст, я князь. Князь Церкви, но такой, который habet omnia iura tamquam dux * [имеет княжеские полномочия]. Ты же, Гжесь, всего лишь, прости, слуга.

— Божий.

— Ерунда. Ты слуга, рядовой инквизиции, организации, которая призвана душить мысль в зародыше и устрашать мыслящих, порицать и порабощать вольные умы, сеять ужас и террор, делать так, чтобы сброд боялся мыслить. Ибо именно для того была создана эта организация. Жаль, что мало кто помнит об этом. Потому как распространяется и расцветает кацерство. Расцветает благодаря тебе подобным, одержимым и не отрывающим глаз от неба, ползающим босыми и копающимся в ими же придуманном исследовании Христу. Таким, которые болтают о вере и покорности, о службе Божией, позволяют ездить на себе и гадить на себя птичкам. И время от времени получающим стигматы. Ты веришь в стигматы, Гжесь? В знамения?

— Нет, ваша милость. Не верю.

— Это уже что?то. Продолжаю: то, что ты видишь вокруг себя, отец инквизитор, есть не Божественный театр, не Божий игры. Это мир, которым надо управлять. Владеть. А власть — привилегия князей. Господ. Мир — это доминиум, который должен подчиняться владыкам и с низким поклоном принимать droit de seigneur , власть сеньора. И вполне естественно, что сеньорами являются князья Церкви. Как и их сыновья. Да, да, Гжесь. Миром правим мы, от нас примут власть наши сыновья. Сыновья королей, князей, пап, кардиналов и епископов. А сыновья мануфактурных купцов, прости за искренность, есть и будут вассалами. Подданными. Слугами. Они должны служить. Служить! Ты понял, Гжегож Гейнче, сын свидницкого купчишки? Понял?

— Лучше, чем полагает ваша милость.

— Так иди и служи. Будь чутким к проявлениям кацерства, как на то должно указывать твое имя: Грегорикос. Будь непримирим к еретикам, безбожникам, отщепенцам, монстрам, колдуньям и евреям. Будь немилосердным с теми, которые осмеливаются поднимать мысль, глаза, голос и руки на мою власть и на мое имущество. Служи. Ad maiorem gloriam Dei * [К вящей славе Божией (лат.) ]

— В отношении последнего ваша милость может полностью на меня рассчитывать.

— И помни. — Конрад снова поднял два пальца, но на этот раз в его жесте не было ничего от благословения. — Помни: кто не со мной, contra те est * [тот против меня (лат.) ]. Либо со мной, либо против меня, tertium поп datur * [третьего не дано (лат.) ]. Кто потворствует моим вратам, тот сам — мой враг.

— Понимаю.

— Это хорошо. Посему перечеркнем толстой чертой то, что было. Начнем с нового, чистого листа. Sapienti sat dictum est * [Сказано: для понимающего достаточно (лат) ] для начала договоримся так: на следующей неделе очередной десяток сожжешь ты, инквизитор Гжесь. Пусть Силезия на мгновение замрет. Пусть грешники вспомнят об адском огне. Пусть нестойкие укрепятся в вере, увидев альтернативу. Пусть доносители вспомнят, что надобно доносить, доносить много и на кого удастся. Прежде чем кто?нибудь не донесет на них. Пришло время террора и ужаса! Необходимо железной десницей и ежовой рукавицей схватить за горло змею еретичества. Сжать и не отпускать! Ибо именно тому, что когда?то отпустили, что проявили слабость, мы обязаны теперешним расцветом ереси.

— Ересь в Церкви, — тихо сказал инквизитор, — существовала веками. Всегда. Ибо Церковь всегда была оплотом и пристанищем для людей глубоко верующих, но и живо мыслящих. Будучи одновременно, к сожалению, всегда укрытием, податливой почвой и полем для действия таких креатур, как ваша милость.

— Люблю в тебе, — сказал после долгого молчания епископ, — твой интеллект и твою искренность. Воистину жаль, что ничего более. Кроме этого.

Бисмарк о России

Старая избитая и затертая до дыр цитата приписываемая Бисмарку  "Никогда ничего не замышляйте против России - на любую нашу хитрость они найдут свою глупость". Гуляет по интернету и давно зажила своей жизнью в разных интерпретациях. Иногда авторство Бисмарку приписывают, а чаще просто признают авторство за Железным Канцлером.
Бисмарк - выдающаяся фигура второй половины 19-го века, сильный политик, живший в России и знающий ее совсем даже "ничего" (многие знают байку про русское "ничего" в бисмарковском исполнении). Но прочитав воспоминания Бисмарка и зная развитие отношений Россиий Германии того времени трудно поверить в то что Бисмарк мог сказать подобное в столь категоричной форме. Опять же цитаты часто вырываются из контекста и не понятно где когда кому и по какому поводу Бисмарк мог заявить подобное.

В рунете распространена такая интерпретация, более расширенная.

“Никогда ничего не замышляйте против России - на любую нашу хитрость они найдут свою глупость.
Славян невозможно победить, мы убедились в этом за сотни лет.
Это нерушимое государство русской нации, сильное своим климатом, своими пространствами и ограниченностью потребностей.
Даже самый благоприятный исход открытой войны никогда не приведёт к разложению основной силы России, которая зиждется на миллионах собственно русских...”

И тут масло масляное. Сложились в кучу кони-люди. Глупость+славяне+государство русской нации+миллионы собственно русских.
А чего глупого то ? Чем заслужили ? Из за климата, пространства и ограниченности потребностей ? О каких славянах речь ведет, их же много. Обобщил ?  И просто стало интересно истоки сего спича и был ли он в реальности.

Read the rest of this entry »

Пилсудский – Дурость, абсолютная дурость…

"Дурость, абсолютная дурость. Где это видано — руководить таким народом двадцать лет, мучиться с вами." Юзеф Пилсудский.

Мечислав Богдан Лепецкий. "Дневник адъютанта Маршала Пилсудского".

Выдержка.

На именины в Вильно

Утро было морозным. Когда я встал, на дворе было еще все лилово. За замерзшими окнами в Аллеях Уяздовских стояли задумчивые, покрытые инеем деревья. Было тихо, как в деревне. Город еще спал, только трам­ваи да ранние птицы пролетали мимо время от времени. Я оделся. Теперь должна была наступить самая непри­ятная минута: надо было будить Маршала.

Я вошел в спальню. Пилсудский спал спокойно, как обычно, на правом боку. Как правило, утром он спал крепко, и если с вечера засыпал обычно очень поздно и каждый шум мешал ему, то утром его не могли раз­будить, как он сам говорил, даже пушки.

Read the rest of this entry »